Ни о чем больше не думая, глядя прямо ему в лицо, она принялась расстегивать пуговицы. Рей прижал ее к стене, накрыл обе груди ладонями. В движениях Рея чувствовалась агрессивность, но Паулинья была уверена, что именно этого ей и хотелось. Он не был единственным виновником происходящего; в мыслях Паулинья желала того же, хотя и не сознавала до конца. Это было что-то вроде приказа, который порождался в глубинах ее существа самым сильным и первобытным инстинктом. Рей обхватил ногу Паулиньи, приподнял, начал об нее тереться.
– Где твоя постель?
Паулинья не отрывала глаз от лица Рея, крепко его обняв. Рей поднялся по лестнице, прошел мимо комнаты родителей и наконец определил кровать девушки по огромному плюшевому мишке, сидевшему сверху. Он положил Паулинью и принялся целовать ее бедра, затем чуть выше. Приспустил трусики. Его рот нащупал ее нижние губы, клитор.
– Сними трусики.
Паулинья понимала, что думать о чем-то просто невозможно, надо лишь делать все быстро, чтобы ее мечтания – вплоть до самых запретных – сбылись, здесь и сейчас. Рей расстегнул брюки, вытащил член. Уже нисколько не сдерживаясь, направил его между ног Паулиньи, раздвинув их еще больше.
И начал входить в нее. Паулинья поворачивалась то в одну сторону, то в другую.
– Дженифер, ты меня слышишь?
– Да.
– Ты что, уже спишь?
– Нет-нет, продолжай.
– Я закончила. Теперь ты знаешь все. Давай спать.
– Вы занимались этим еще раз?
– Еще раз? Каждый вечер, Дженифер.
"Дженифер лежала с широко открытыми глазами, в темноте. Пот струился с нее, она исходила желанием и боялась, что не заснет. Рассказ Паулиньи захватил ее целиком. Вместе с подругой она чувствовала себя испорченной.
– Что тебе захотелось сделать в тот момент?
– Заняться любовью с Паулиньей.
– Но она ведь женщина, как и ты.
– Ну да… но я совсем не лесбиянка.
– Тогда почему?
– Я хотела того, что было у нее.