Но что-то подсказало ему, что делать это ни в коем случае не следует. Что сейчас один из тех моментов, когда никакие уговоры не подействуют. Значит, ступать по тонкому льду следует очень-очень осторожно. Поэтому он снова пробормотал ее имя, рассудив, что это – единственное слово, которое уж точно не заведет его в беду.
– Я не прекрасна, – выдохнула она, глядя ему в глаза. Он снова отметил, что сейчас она похожа на увядший цветок, но прежде чем успел возразить, Кейт вдруг спросила: – Кого ты представлял?
– Н-не понимаю, – удивился Энтони.
– Кого ты сейчас представлял на моем месте?
Энтони дернулся как от пощечины и шумно выдохнул.
– Кейт, – медленно выговорил он, – ты сошла с ума, ты…
– Я знаю, что мужчина способен найти наслаждение с любой женщиной, даже если не желает ее! – выкрикнула она.
– Ты вообразила, что я не желаю тебя? – выдавил он. Боже милостивый, он боится в любую минуту взорваться в ней, хотя эти несколько минут даже не шевельнулся.
Губы Кейт дрогнули. На шее забилась жилка.
– Ты… ты думал об Эдвине?
– Да как я могу спутать вас? – окончательно растерялся Энтони.
Кейт ощутила, как жалко сморщилось ее лицо, как горячие слезы жгут глаза. Она не хотела плакать перед ним, только не сейчас, но сердце болело так, что, казалось, вот-вот разорвется, и…
Его ладони с поразительной быстротой сжали ее щеки, вынуждая смотреть прямо на него.
– Выслушай меня, – тихо, напряженно заговорил он, – и выслушай внимательно, потому что повторять я не стану. Я желаю тебя. Сгораю от жажды обладать тобой, и это желание не дает мне спать по ночам.
Кейт от изумления открыла рот.
– Надеюсь, тебе понятно? – надменно осведомился Энтони, вздернув темную бровь.
Но Кейт тупо глазела на него не в состоянии что-то ответить.
Он нагнулся, почти коснувшись ее носа своим.
– Тебе понятно? – еще суше повторил он.
– Д-да, – пролепетала она.
– Прекрасно, – проворчал Энтони, и прежде, чем она успела опомниться, смял ее губы поцелуем, таким яростным, что Кейт судорожно вцепилась в простыню, пытаясь сдержать крик.