– Мне нужно уйти, – буркнул он.
– Сейчас?
Он не ответил. Не знал, что ответить.
– Энтони?!
Кейт сползла с кровати и потянулась к нему, но за миг до того, как ее пальцы коснулись его подбородка, он съежился и отпрянул, ударившись спиной о кроватный столбик. Он снова увидел в ее лице обиду и боль, но знал, что стоит ощутить ее нежное прикосновение – и он погиб навсегда.
– Черт побери! – взорвался он. – Где мои рубашки?
– В твоей гардеробной, – нервно напомнила она. – Там, где всегда.
Он почти выбежал в гардеробную, не в силах слышать ее голос.
И это его убивало.
Когда он вышел из гардеробной в сюртуке и туфлях, Кейт в расстройстве бродила по комнате, теребя голубой пояс своего пеньюара.
– Мне нужно идти, – глухо повторил Энтони.
Кейт промолчала: именно то, чего он от нее, вроде бы хотел, но вместо этого не шевельнулся. Ожидал, пока она заговорит.
– Когда ты вернешься? – спросила Кейт наконец.
– Завтра.
– Это… хорошо.
Энтони кивнул.
– Я не могу находиться здесь! – выпалил он. – Мне нужно идти.
Кейт на миг зажмурилась.
– Да, – согласилась она трогательно жалким голосом. – Ты уже сказал.
И, не объяснив, куда идет, не оглянувшись, он направился к двери.
Кейт медленно подошла к кровати и уставилась на смятые простыни. Почему-то казалось неправильным ложиться в постель одной, натягивать на себя одеяло и сворачиваться клубочком. Она думала, что сейчас заплачет, но глаза оставались сухими. Поэтому она подошла к окну, раздвинула шторы и выглянула на улицу, изумив себя собственной тихой молитвой о грозе.
Энтони ушел и, хотя даже если вернется, все равно останется чужим. Сейчас ей нужна гроза. Необходимо доказать себе, что она может быть сильной. Ради себя самой.
Она не хотела оставаться в одиночестве, но что тут поделать? Энтони, похоже, полон решимости держаться от нее подальше. В его душе бушевали демоны, демоны, с которыми он, похоже, не осмелится сразиться в ее присутствии.
Но если ей предстоит остаться одной, даже рядом с мужем, тогда, Господи помоги ей, она будет одинокой и сильной.
Кейт прислонилась лбом к гладкому холодному стеклу.
Слабость еще никогда и никому не помогла.
Энтони не помнил, как, шатаясь, прошел к выходу. И немного пришел в себя, только споткнувшись на ступенях крыльца, скользких от легкого тумана, висевшего в воздухе. Он пересек мостовую, понятия не имея, куда идет, зная только, что нужно убраться как можно дальше.