– Как, – воскликнул Бербрук, вытягивая шею, – неужели это Годфри Монтроуз? Сто лет его не видел!
Кейт заметила, как начала пульсировать вторая вена, на этот раз на виске виконта, и крепко сжала руку Эдвины в поисках поддержки.
Нужно отдать должное Бриджертону – он проигнорировал абсолютно неприличное вмешательство Бербрука и упорно продолжал:
– И поскольку он согласится…
– Вы уверены? – выпалила Кейт.
На этот раз его карие глаза напоминали осколки льда.
– В чем именно? – бросил он.
– Ни в чем, – промямлила она, готовая лягнуть себя. – Пожалуйста, говорите.
– Как я уже сказал, Монтроуз – истинный джентльмен и мой друг. – Он окинул Кейт яростным взглядом: – Он непременно согласится. Я отвезу мисс Шеффилд домой, после чего вернусь к себе и прикажу одному из моих людей вернуть коляску Монтроуза.
Никто не потрудился спросить, какую именно мисс Шеффилд он имеет в виду.
– А Кейт? – неожиданно спросила Эдвина. Что ни говори, а каррикл вмещает только двух человек.
Кейт снова сжала руку сестры. Дорогая, добрая Эдвина.
– Мистер Бербрук проводит вашу сестру домой, – сухо сообщил Энтони.
– Но я не могу, – возразил Бербрук. – Сначала нужно починить экипаж.
– Где вы живете? – прорычал Энтони.
Бербрук удивленно моргнул, но послушно дал ему свой адрес.
– Я заеду к вам домой и пошлю сюда слугу. Пусть подождет у экипажа, пока вы провожаете мисс Шеффилд. Вам ясно?
Он замолчал и сурово оглядел собравшихся, включая Ньютона.
– Вам ясно? – повторил он.
Все дружно закивали, и план был немедленно приведен в исполнение. Уже через несколько минут Кейт смотрела вслед отъезжающим лорду Бриджертону и Эдвине, тем самым людям, которые, как она поклялась, больше никогда не окажутся вместе в одной комнате.
Но хуже всего, что она сама осталась наедине с мистером Бербруком и Ньютоном.
И у нее ушло ровно две минуты на то, чтобы определить, кто из них лучший собеседник.
Глава 5"
"Внимание автора привлекло то обстоятельство, что мисс Кэтрин Шеффилд оскорбилась за свою собаку, поименованную «безымянным псом неизвестной породы».
Поверьте, Автор этих строк сгорает от стыда из-за своей грубейшей и вопиющей ошибки и умоляет тебя, дорогой читатель, принять мои смиренные извинения и обратить внимание на эту первую поправку в истории светской хроники.