– Ты больше не рабыня, – глухо ответил лэр.
– А…
Она на мгновение растерялась. Если не рабыня, то кто? Разве в этой стране женщина может быть кем-то еще?
– Теперь ты квинна, – пояснил Дарвейн, не глядя на нее, – свободная.
– И что мне делать? – холодок тревоги скользнул по спине Эсмиль. Еще пару минут назад она была собственностью этого человека и знала, что полностью в его власти, а теперь он дает ей свободу? И что делать с этой свободой посреди бесконечной заснеженной пустыни?
– Ничего. Ты спасла мне жизнь.
– Мужчину по сердцу? – растерянно пробормотала Эсмиль. Такой поворот событий она даже не предвидела. – То есть, я больше не буду с тобой… – она бросила на постель выразительный взгляд.
– Ты больше не моя собственность, – криво усмехнулся Дарвейн и посмотрел на нее.
Его слова окатили ее словно ведро ледяной воды.
– Я буду спать одна? – девушка недоверчиво уставилась на него.
– Да. Сегодня уже поздно, а завтра парни поставят для тебя отдельную палатку. Ты войдешь в мой дом как свободная женщина, это самое малое, что я могу сделать для тебя. Это моя плата за твой поступок.
Эсмиль опустила взгляд. Сердце кольнуло что-то, похожее на обиду. Как, он отвергает ее? Сейчас, когда она уже готова признаться, что сама хочет быть с ним?
Ее пальцы с силой сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Несколько секунд она сидела, низко опустив голову, и Дарвейн видел только золотистую макушку, на которой играли отблески масляной лампы. Ему хотелось видеть ее глаза, узнать, что за мысли бродят сейчас у нее голове, но он тоже молчал.
Наконец, она встала.
– Если я теперь квинна, – медленно произнесла, глядя на него ничего не выражающим взглядом, – означает ли это, что вольна сама выбирать свое будущее и с кем мне быть?
– Да, – сухо ответил он.
– А если мужчина, которого я выберу, меня не захочет?
– Я могу приказать ему.
– В смысле?"
"– Рабыню не спрашивают, с кем она хочет быть, а квинна сама выбирает. Это ее привилегия. Если ты выберешь кого-то по сердцу… – он на мгновение запнулся, – это будет честь для него.