Его губы властно раздвинули губы Эсмиль, язык скользнул во влажную глубину, завоевывая, присваивая, будто ставя свою печать. Руки мужчины сомкнулись на теле женщины, прижимая ее к крепкой груди. Твердая плоть, скрытая слоями одежды, уперлась девушке в живот, ясно давая понять, чего хочет этот мужчина. Эсмиль застонала, чувствуя, как между бедер разгорается знакомый пожар. И этот стон стал сигналом для лэра.
На секунду оторвавшись от ее рта, он подхватил ее на руки и быстрым шагом направился вверх по лестнице, прижимая к себе вожделенную ношу.
– Лэр Дарвейн! – сухой женский окрик заставил его остановиться на полпути. Он раздраженно оглянулся через плечо, недоумевая, кто посмел его оторвать от желанной добычи. У подножия лестницы, уперев руки в бока и сурово сдвинув брови, стояла Ильза. – Пожалуйста, поставьте квинну Эсмиль на землю и отойдите. Она не рабыня для утех, чтобы так вольно с ней обращаться.
Дарвейн на мгновение побледнел. Эрговы яйца! Он ведь совсем забыл, что здесь на каждом шагу чужие глаза и уши! Так долго отсутствовал, что обычаи родины вылетели из головы.
– Она моя квинна, – отрывисто бросил он Ильзе.
– Это все уже поняли, – ненья едва заметно кивнула. – И именно поэтому я настойчиво рекомендую вам отпустить девушку. Не портите ей репутацию, если хотите, чтобы она вошла в вашу семью.
– О чем это она? – Эсмиль недоуменно вздернула брови. Эта задержка ее раздражала.
– Вы знаете наши обычаи, лэр Дарвейн. Старейшины вряд ли дадут разрешение…
– Хватит! – Дарвейн тихо выругался сквозь зубы, помянув Эрга и его причинное место, потом решительно поставил Эсмиль на ноги и отошел. – Твоя ненья права, – сказал он, глядя в растерянное лицо Эсмиль. – Мне не следует…
Он хотел сказать что-то еще, но вместо этого только махнул рукой и быстрым шагом направился вниз, оставив девушку в одиночестве стоять посреди лестницы.
Возбужденная, неудовлетворенная, с пылающими щеками и лихорадочным блеском в глазах, она смотрела, как он уходит. И не могла понять, почему? Он бросил ее? Вот так, ни слова не говоря? Только что целовал в безумии страсти, а в следующий момент просто оставил одну, ничего не сказав? Неужели, он больше ее не хочет?
Сама мысль об этом была просто не выносима.