Иначе, как думаешь, почему игральные кости выбрали именно их?
– Ну, все, убирайся! – схватив подушку с софы, Бенгет раздраженно запустила ее в сестру. – Обойдусь без твоих моралей!
Рассмеявшись, Арнеш растаяла, превратившись в порыв теплого ветра. Всеблагая поджала губы, подсчитывая потери. Что ж, будущее Амарры казалось не таким уж и важным по сравнению с ее собственным.
Вздохнув, она поднялась, махнула рукой, создавая перед собой огромное зеркало, и вгляделась в свое отражение. Взбила волосы, поправила грудь, слегка оголила плечи.
Богиня еще раз вздохнула и растворилась.
В хрустальном зале запахло грозой.
***
Боль…
Все тело горит, как в огне.
Но это чистый, искупительный огонь.
Это плата за возможность начать все сначала…
Эсмиль боялась пошевелиться. Лежала голая, растерзанная, на холодном грязном полу, и по ее щекам катились молчаливые слезы.
Где-то неподалеку капала вода. За спиной, совсем рядом, раздавался мощный раскатистый храп. И лишь тусклый свет, проникавший в крошечное окошко под потолком, разгонял немного густой, пахнущий кровью и перегаром мрак подземелья.
Такой поруганной она не чувствовала себя никогда. Даже в тот раз, когда Дарвейн впервые взял ее, как свою рабыню. Казалось, будто нет ни одной косточки, ни одного сухожилия или мышцы, которые бы не болели…
Ее насиловали.
Несколько минут она лежала, не открывая глаз. Думала: что теперь? Ее Дара больше нет, он мертв, упал со скалы, получив предательский удар в спину. А она осталась одна в этом страшном месте, где у нее нет права даже на жизнь. Скоро вернется мучитель, объявивший ее своей собственностью, и снова начнет пытать ее тело и душу.
Мужской храп, наконец-то, дошел до сознания.
Эсмиль напряглась. Кулаки неосознанно сжались. Кто-то снял с нее кандалы и просто бросил ее в углу. А еще, кто-то спит сейчас за спиной. Кто-то из тех, что насиловали ее в этой камере…
Она открыла глаза.
Прямо перед ней, на расстоянии вытянутой руки, валялось несколько пустых бутылок из толстого темного стекла. Пузатые, с широким дном и узким длинным горлышком. Вокруг них расплывалась смердящая алкоголем лужа. Вино.