– Думаете, ирбисы Эрга…
– Кто знает, – резко оборвал лэр своего товарища, не дав тому договорить до конца, – но лучше не проверять.
Ирбисы?
Эсмиль встрепенулась. Она слышала о страшных хищниках, которые водятся только в снегах Северного континента. Кто-то из ее рабов рассказывал, что они огромные, как львы или тигры, с такими же острыми когтями и хищным оскалом. Их глаза пылают, точно раскаленные угли, а белоснежная шерсть на загривке становится дыбом, когда они чуют свою жертву. Ирбисы не охотятся стаями, но когда им приказывает сам Эрг, они могут сутками преследовать жертву, идя по ее следу и выжидая, когда она окончательно ослабеет, а могут напасть внезапно, и тогда даже мечи и арбалеты не защитят от острых клыков, разрывающих плоть.
Но тогда, под надежным сводом мраморного дворца, все эти истории казались просто страшными сказками, которыми няньки пугают непослушных детей. Теперь же девушка невольно прибавила шаг, стараясь быстрее пересечь расстояние, разделявшее ее и мужчин.
– Готова? – Дарвейн, не глядя, всунул ей в руки флягу с вином.
– Это из-за ирбисов?
– Живо в седло! – процедил лэр, мгновенно приходя в ярость. – И чтоб молчала, пока не дам разрешения говорить. Поняла?
– Да.
Эсмиль недоуменно пожала плечами и взобралась на предложенного коня.
– Я не слышу.
– Поняла!
– А где ""хозяин""? Ты к кому обращаешься, рабыня? Или забыла, кто ты?
– Поняла, хозяин, – огрызнулась она, обжигая его ненавидящим взглядом.
– Вот так.
Понемногу поднимался ветер, пронизывающий и колючий. С востока надвигалась туча, предвестница снежной бури, и Дарвейн впервые в жизни ощутил укол страха. Не за себя, не за своих людей, а за эту глупую девку, которая каким-то непостижимым образом с каждым днем становилась ему все нужней.
***
Уже смеркалось, когда на горизонте появились высокие стены, ограждавшие небольшое стойбище, в котором путешественники останавливались на ночлег.
Данганары озабоченно оглядывались, будто чего-то опасались. Прислушивались к звукам, доносившимся из ледяной пустыни, нервно втягивали ноздрями морозный воздух, словно пытались учуять чей-то запах.
Эсмиль невольно прижалась к Дарвейну еще сильнее.