Или же стыда. Литвинов не хотел признаваться в том, что его отношения с отцом настолько плохи, что Александр Юрьевич поставил ему несколько условий. Позорно было выдать такую правду, ведь в глазах Миронова Николай был непоколебим. Да, Алексей знал о напряженных отношениях в семье Литвиновых. Но знания эти были такими поверхностными. Проблема серьезнее, чем тот мог себе представить.
Коля увидел, как сокомандники заходят в здание «Минск-Арены», и хотел убежать от разговора, ссылаясь на скорое начало тренировки. Он уже потянул руку к дверце и успел ее приоткрыть, однако Леша его остановил.
– Хотя бы раз попробуй открыться человеку, с которым дружишь на протяжении пяти лет.
Слова острым лезвием прошлись по тонкой коже Литвинова и тронули сердце. Доверие? Николай отказался от этого очень давно. Веру в эту хрупкую вещь он потерял еще в детстве, в тот самый момент, когда родной отец буквально отвернулся от него и стал видеть в нем исключительно ресурс для «НИС-групп». Вряд ли Коля теперь на такое способен.
"– Я… – Николай запнулся. Лгать было не в его стиле. Говорить всю правду не хотелось, поэтому он принял решение сказать только часть. – Я слишком люблю хоккей. Полюбить кого-то – значит отказаться от «Снежных Барсов». В жизни всегда приходится чем-то жертвовать.
– Но ведь это неправильно. Всегда можно найти баланс между хоккеем и отношениями, – сказал Леша, отказываясь принимать этот аргумент.
– Не в моем случае.
– Если не найдешь равновесие, то не заметишь, как жизнь начнет трещать по швам.
– Любовь – это нечто шаткое. Если она войдет в мою жизнь, стул, на котором я стою, будет выбит из-под ног. Пока у меня есть хоккей, я в порядке.
Николай не мог вообразить, как можно найти баланс между спортом и любовью в случае, когда его жизнь находилась в руках отца.
Начало тренировки отогнало мысли Литвинова об отношениях. Едва ребро конька коснулось льда, Николай переключился на Сергея Петровича, который давал указания относительно тренировочного процесса.