Всё же данная Арендаром клятва успокаивает.
— И как же вы общаетесь друг с другом при таких собственнических повадках? — обнимаю Пушинку. — Как не передрались?
Сев в изножье, поглаживая меня по бедру, Арендар пожимает плечами:
— Ко всему привыкаешь. В спокойном состоянии мы более сдержаны, но я немного на взводе, ещё и разбудили резко, а он со своей подавляющей аурой… Сразу захотелось схватить тебя и утащить далеко-далеко.
Надеюсь, драконище такому хватит выдержки держать желания в узде.
— Ты как? — Арендар пытливо всматривается в лицо.
— Нет, а что во дворце делала Изольда?
Уголки губ Арендара приподнимаются:
— Вижу, мисс Клэренс тебе точно не нужна.
Мда, не стоило спрашивать его так сразу, а то вон какой довольный, понял, почему у меня столь рьяный интерес. Надо было больной притворяться. Утыкаюсь в чёрную шерсть Пушинки, но искоса на Арендара смотрю. И он объясняет:
— Семья Изольды сильные вассалы нашего рода, она часто бывает во дворце.
— За тебя? — недовольно уточняю я.
Снова улыбнувшись, Арендар напоминает:
— Никакая протекция отца не может заставить родовой артефакт выбрать её. А я по-прежнему думаю, что ты будешь вне всякой конкуренции. Независимо от платья.
— На его руке вспыхивает и гаснет герб рода. — Мне пора. Уверена, что не надо позвать мисс Клэренс?
— Можно её вызывать с помощью академического браслета? — уточняю я.
— Да, через кристалл можно. — Арендар целует меня в лоб, щёку. В губы. — Отдыхай. И если что, зови мисс Клэренс… Никалаэда скоро вернётся?
— Надеюсь, что да.
Он снова меня целует и, отступив, исчезает в языках золотого пламени.
— Оюшки, — вздыхает Пушинка.
Обнимая её крепче, шепчу в мягкую тёплую шерсть:
— Дворец, та часть, которую я видела, просто великолепен… На экскурсию бы туда.
— Уир. — Пушинка накрывает моё плечо хвостом.
Вздохнув, беру оставшийся в изножье учебник с опалённым уголком и возвращаюсь к инструкции по огненной магии.
* * *— Шшш! Ррр!
Вздрогнув, открываю глаза, но темно, не понять, где я, что случилось, откуда шипение. Потом доходит: ночь, сплю в кровати… шипит Пушинка. Выпутываюсь из одеяла, намотавшегося на грудь и голову, оставив ноги прикрытыми лишь сорочкой.
В темноте золотыми полумесяцами сверкают глаза Пушинки. И ещё одна пара золотых точек.