— Халэнн переводит взгляд на улицу, куда предложил сворачивать Тарлон. — У меня тоже есть дела.
— Тарлон, почему мы собираемся в отдел цензуры? — указываю на табличку над двустворчатыми дверями.
В холле градоуправления на первом этаже таких дверей четыре, но нам почему-то надо не в налоговую, не в «Регистрацию экономических документов», не в «Земельный отдел» и даже не в «Правовую консультацию», а в отдел цензуры.
— Есть все хотят, — разводит руками Тарлон.
Двое моих гвардейцев заходят первыми разведать обстановку.
Из дверей выскакивает бледный мужчина:
— Господа, мисс, вы по какому вопросу? — сложив руки, будто молясь, он растерянно ищет в наших лицах ответ.
Тарлон снисходительно бросает:
— Господин Довиль и мисс Белкина к господину Погрелю. По вопросу личного характера.
— Прошу следовать за мной, — с поклоном предлагает мужчина, приоткрывает рот что-то сказать, когда вместе со мной и Тарпоном в отдел входят Пушинка, Халэнн и двое оставшихся охранников, но с щелчком смыкает челюсти и направляется вперёд.
В простенках между дверей с медными табличками висят картины, в целом отдел цензуры выглядит почти мило, не скажешь, что тут заседают взяточники. В одном из закрытых кабинетов заразительно смеются.
Всё ускоряя шаг, наш сопровождающий наконец распахивает одну из дверей:
— Погорель, к тебе пришли."
"Прозвучало как «у тебя проблемы». Ввосьмером вваливаясь в просторный кабинет с одним столом и несколькими шкафами с папками, мы действительно выглядим проблемой.
— Думаю, ты знаешь, зачем мы пришли.
— Да, — бледнеющий Погорель оглядывает моих гвардейцев, Пушинку.
Почему у меня чувство, будто мы рейдерский захват осуществляем?
— Всё теперь понятно, — бормочет Погорель, поднимаясь. — Всё встаёт на свои места.
Странная у него реакция.
— Благодарю за службу, — Тарлон подхватывает меня под руку и тянет из кабинета.
— До свидания, господин Довиль и мисс Белкина. Мы будем иметь ввиду ваше особое положение, — обещает Погрель в спину.