Снимай только на занятия с Санаду. Позже он научит тебя строить абсолютный щит самостоятельно. С Арендаром сама разберёшься. Но Элоранарра надо отвадить, иначе они друг друга убьют.
- Вы уверены? — Перевожу взгляд с кристалла на хмурое лицо наставника.
- За избранную драконы будут драться до смерти.
Сердце уходит в пятки, а сжавшийся желудок переворачивается. Дрожащими от волнения руками надеваю амулет с неприятно холодной цепочкой. Пушинка, подскочив, меня рассматривает. Принюхивается, щурит глаза.
- Ей это не нравится, — Дарион кивает на Пушинку. — Но так безопаснее.
Я убираю амулет под рубашку.
Этой ночью, впервые за долгое время, мне не снятся ни чёрные комнаты, ни Арендар. Может, поэтому утром я просыпаюсь в слезах.
По пути на тренировку меня снова опаляет взгляд Элоранарра. Припекает всего минуту и исчезает, хотя я иду по открытому пространству. Похоже, амулет абсолютного щита помогает. Я надеюсь.
Сегодня и по менталистике прогресс: после третьего моего растворения в окружающем Санаду, лениво проверяющий домашнюю Ники, выставляет на стол песочные часики в каркасе из черепов и скелетов.
- Подарок Огнада, — поясняет Санаду. — Для перехода на следующий этап тренировок тебе нужно продержаться в состоянии расширения тридцать поворотов подряд. Я прослежу, чтобы они правильно отсчитывали время.
Но добиться результата не так-то просто. Мой верхний предел сегодня — десять поворотов. Десять минут из необходимого получаса. Тренироваться и тренироваться ещё.
Вечером решаю закрепить за днём звание «дня прогрессов»: запершись в ванной, начинаю учить заклинание призыва оружия. Слишком усталая, чтобы искать особое звучание слов, просто зубрю.
- Охоньки, — вздыхает Пушинка с корзин для грязного белья. — Аость.
И золотые глазищи грустные-грустные. Выпустив из стиснутой руки кристалл амулета, поглаживаю Пушинку между ушей, тереблю золотые кисточки.
- Скоро Арендар вернётся.
- Оиии, — она корчит счастливую мордочку.
- Оиии, — отзываюсь я с улыбкой.
И снова возвращаюсь к заклинанию.
* * *На следующий день Дарион отправляет меня к профессору Иморане сразу после разминки. Та встречает нас с Пушинкой леденящим душу взором, а вокруг головы профессора искрится нимб из молний. Они «немного» отвлекают от её объяснений, но при этом я чудесным образом всё очень хорошо запоминаю и даже высекаю молнию из пальца — что угодно, лишь бы скорее умчаться на занятия к Санаду.