Но людей того времени можно понять, ведь порождения Бездны, судя по записям, употребляли лишь магическую энергию и жертв не требовали. Их последователи именовали себя Глазами истинного мира. — Голос профессора медленно угасает, слова растягиваются. — Идея Бездны как некоего лучшего мира, ожидающего, когда Эёран сольётся с ним для всеобщего благополучия, в последующие тысячелетия развивалась предшественниками нынешних фанатиков и сейчас является основной доктриной Культа…
Он что-то бубнит про выводы ассамблеи научных объединений, на которой обосновали и приняли теорию похищения магии и материи Эёрана для мира в Бездне, о продолжении исследований, но голос угасает до шёпота.
— Даже не думайте бить меня по голове! — подскакивает профессор Гирол и бодро продолжает: — Поклонение Бездне в те далёкие времена было привилегией очень состоятельных людей, ведь порождения питались энергетическими кристаллами.
Вздохнув, убираю руки под стол и обхватываю кончиками пальцев колени. Нужно слушать, даже если присутствие Арендара и исходящее от него тепло путают мысли и заставляют сердце биться чаще.
— Порождений Бездны в нашем мире появлялось всё больше. Если при первом их упоминании их было всего двое, к моменту завоевания Лис-Тара их численность уже две сотни, а к семисотому году от основания империи Эрграй в Эёране обитало уже две с половиной тысячи порождений. Прокормить их всех кристаллами, особенно после экспансии из других миров эльфов и орков, тоже активно применявших кристаллы, было физически невозможно даже для самой богатой страны.
Кончики моих пальцев окутывает тепло, а следом — прикосновение горячей руки, пронзившее меня, точно удар тока. Арендар сжимает мою ладонь. Я не могу дышать. Но изо всех сил вслушиваюсь в текучую и негромкую речь профессора Гирола.