Я мстительно молчу о том, что Малыш предпочитает имя Повелитель: пусть мучается.
Пухленькая Зоида накладывает мне порцию отбивной с салатом вдвое больше, чем прошу.
— Я столько не съем.
Ника тяжко вздыхает, а Зоида напоминает:
— Тебя велено хорошо кормить.
Жалостливо глядя на мои тарелки, Ника вновь тяжко вздыхает.
Пытаясь утешить её, рассказываю, какие тут пирожки:
— С мясом, с ветчиной и сыром, с ванильным джемом, с яблоками, с капустой, с грибами.
— Бери все.
Когда Ника с нагруженным подносом разворачивается к залу, одна из девушек за дальним столом выкрикивает:
— Нашу пожирательницу пирожков кто-нибудь в список подозреваемых в симбиозе с порождениями включил?
Столовая отзывается смешками.
— Прекратить глупые разговоры. Хороший аппетит — признак здоровья.
— Или глистов, — хмыкает кто-то.
Ника краснеет, но голос её твёрд:
— Судя по твоей фигуре, Нэкрис, глисты именно у тебя. Обратись к мисс Клэренс, пока тебя изнутри не сожрали.
Студенты снова посмеиваются, но не ясно, над кем.
Вскинув голову, Ника проходит к свободному столу и усаживается. Опускает взгляд на тарелки с пирожками и сцепляет пальцы.
— Ты ешь, — советует Ника. — Может, я сейчас сама их увижу.
Разрезав громадную отбивную пополам, я одну часть откладываю на край тарелки. Ника так пристально следит за моими движениями, что даже неуютно.
— Может, попробуешь ощупью есть? — киваю на тарелки."
"— Я с намерением есть их в руки взять не смогу, это часть диеты.
— Давай не здесь, а то нас не поймут.
— Ну конечно. — Ника уставляется в мою тарелку. — Вкусно?
— Да.
Что-то мне её диета не нравится.
Диета оказывается ещё более коварной: пирожок при засовывании в рот Ники будто упирается во что-то невидимое.
— Посильнее надави, — молит она и шире открывает рот.
Но куда там. Я давлю так, что пирожок крошится в пальцах, затопляя их джемом, но он ни на миллиметр не входит между губ Ники, прижавшейся к стене, чтобы её не отбрасывало заклинанием диеты.
— Пиририм, — комментирует творящееся Пушинка.
— Тук-тук!
— Это бесполезно, — отложив пирожок на стол, я, вытирая руки салфеткой, направляюсь к двери.
— Может, ночью получится? — в отчаянии произносит Ника. — Это какое-то издевательство.
На пороге комнаты стоит хмурый Арендар в золотом просторном одеянии.