Резко замер в ожидании, сам не понимая чего… Где-то в подсознании промелькнула мысль, что сейчас что-то случится.
И случилось! В следующую секунду мне показалось, что молния ударила прямо в меня… Все тело словно онемело. На этом я практически перестал воспринимать то, что происходило вокруг меня. Помню только острую обжигающую боль, запах горелого и темноту. Еще, быстро удаляющийся крик напарника… Последняя промелькнувшая в голове мысль — вот и полазили!
А затем меня окутала сплошная мгла…
Глава 2
Теперь я в армии
Все произошло так быстро, что я даже не успел осознать — вот он конец.
Это что же выходит, я умер? Причем, произошло это из-за глупых амбиций и неверно принятого решения — все, что было нужно, это просто переждать чертову бурю. Правду говорят, поспешишь — людей насмешишь.
Напоследок, я не успел подумать ни о свете в конце туннеля, ни о том, куда там устремляются души после того, как покидают бренное тело. Да я вообще ни о чем не успел подумать. Сознание словно отрубили, а потом запустили вновь.
Но если я умер, почему я все еще могу думать? Ну-у, нет! Отставить мысли о смерти!
А что это за невнятный шум?
Неожиданно легко открыв глаза, я вдруг увидел вокруг себя незнакомые лица. Все сосредоточенные, взволнованные. На некоторых даже был явный испуг — они смотрели на меня со смесью тревоги и волнения. Это еще что за новости?
Вокруг грязь, унылое серое небо. Я лежал на спине, на чем-то влажном.
Справа кучей навалены строительные материалы, еще какой-то хлам, гора металлолома.
— Младший сержант Жаров! Артем! — откуда-то со стороны прозвучал незнакомый голос. Он был какой-то приглушенный, словно мне уши ватой обложили. — Живой? Как себя чувствуешь?
Ответить было нечего. Да и не до того было.
Я пытался понять, где нахожусь и кто все эти люди? Почему не чувствую боли? Ведь я же должен был упасть с огромной высоты, разбившись о многочисленные балки металлоконструкций ржавых антенн.
Как-то неестественно резко почувствовал, что жутко, до безумия захотелось пить. Жажда накатила с такой силой, что я сам того не осознавая, попытался облизнуть губы. Но сухой шершавый язык лишь скользнул по пересохшим губам. Я едва не закашлялся.
Моргнул пару раз — глаза через раз застилала какая-то мутная пелена.