Есть ли какой-то смысл в том, что я попал именно в восьмидесятые? Причем не в тело старика, женщины или скажем, хомяка. Мне повезло, я молодой парень, перед которым вся жизнь впереди. Ведь можно стать кем угодно, занять солидную должность, предопределять известные мне события. Но почему-то не грела меня эта мысль… Передо мной не было никакой конкретики — какое у меня преимущество?
Не скажу, что прежняя жизнь мне не нравилась, но и там были свои нюансы. Например, тот факт, что последние пять лет я был один.
Погода стала куда лучше. Каждый день светило солнце, дул теплый ветерок. Активно зеленела травка, ругались воробьи, решая между собой, кто будет купаться в луже, а кто нет…
А в один прекрасный день в палату заглянула Алиса Сергеевна.
— Ну что, герой? Готов выписываться? — с порога спросила она, что-то записывая в мою карточку.
— Что, уже? Ну, если вы меня выселяете, то готов!
К этому времени я уже чувствовал себя хорошо — ожог почти не беспокоил, хотя до полного заживления было еще далеко. Ну, а рваная рана на боку успешно затягивалась и недалек был тот день, когда от нее останется только шрам. Впрочем, Рубцова убедила меня, что она сделала все по высшему разряду, а потому и след будет почти незаметным.
Услышав мой ответ, женщина усмехнулась.
— Если снова получишь травму — милости просим. Заштопаем, подлатаем. Но давай на будущее, лучше обойдемся без травм? Береги здоровье! Кстати, из твоей части уже несколько раз интересовались по поводу твоей выписки. Чего им так не терпится? Обещали прислать машину.
— Серьезно?
— Ну да. Я попрошу старшую медсестру, чтобы та связалась с вашей дежурной частью.
Собирался я недолго. Рыльно-мыльные принадлежности, форма и сапоги. Все было свежим, видимо привезли из части как раз для торжественного мероприятия.
Медаль лежала у меня в тумбочке. За время лечения рассмотрел ее «от и до». В прошлой жизни я даже срочку не служил, а про медали вообще молчу. Откуда бы я их взял? За доблестно взятую крышу двадцатиэтажного дома? Или за качественно отснятый видеоблог?
Ее вполне можно было носить на груди, но я решил не выпендриваться.