– Простите, миледи, я…
Мужчина схватился за горло и засипел.
- Не мог…у… кха-кха…"
"- Не можешь говорить? – быстро сообразила Есения. – На тебе магический запрет.
Рене с несчастным видом кивнул.
«Вот как? – пронеслось в голове герцогини. – Джонатан подстраховался, наложил заклинание неразглашения. Значит, ему есть, что от меня скрывать? Кому, кроме меня, мог бы Рене рассказать? Вернее, кому, кроме меня, это могло быть интересно?»
- Тогда говорить буду я, а ты подтверждай кивками или отрицай покачиванием.
- Миледи, может быть не надо? – мужчина ещё раз пощупал своё горло. – Очень… неприятно, когда не можешь ни дышать, ни говорить.
- Если ты не будешь издавать звуки, то ничего не случится, – ответила хозяйка. – Итак, утром ты ходил порталом вместе с милордом.
Кивок.
Пауза, в течение которой слуга убедился, что не умирает. И заметно расслабился.
- Вы ходили в лесной дом, где сейчас живёт леди Кларисс?
Снова кивок.
- Зачем милорд брал тебя с собой?
Камердинер страдальчески вытаращился на герцогиню и принялся жестикулировать.
«Что это он изображает? Ест? Пьёт? А-а-а!»
- Ты носил еду и питьё для леди?
Рене с облегчением кивнул.
- А потом его светлость запретил тебе об этом рассказывать?
Снова кивок.
- Хорошо, можешь идти.
Но камердинер продолжал стоять и мяться, словно хотел что-то добавить, но не знал – как.
- Ты хочешь сообщить мне что-то важное?
Рене кивнул, с испугом покосился на дверь и приложил палец к губам.
А потом, когда Есения замолчала и замерла, показал себе на живот, обведя его рукой так, словно он больше в размерах. И ткнул в сторону Есении.
Сердце девушки подскочило к горлу и камнем рухнуло вниз…
- Что?! Я не понимаю…
Рене вздохнул и повторил жест, обозначающий большой живот, а потом развёл руками.
- Ты хочешь сказать, что я…
Воскликнула герцогиня, лихорадочно соображая, как переубедить камердинера.
И, не найдя ничего лучше, решила просто возмутиться – мол, с какой стати слуга делает такие намёки?
Но тот её опередил.
- Нет-нет! Миледи, вы любите зимний лес?
- Что?! – от неожиданности она на пару мгновений даже оцепенела, пытаясь найти связь между беременностью и деревьями.