«Есения!» – прошептал герцог и отбросил все колебания – ему нужно в замок!
Немедленно!
Глава 33
Он ссыпал монеты в мешочек и затянул горловину. Затем взвесил кошель в руке, подкинул вверх, поймал и довольно улыбнулся – вот и ещё сотня прибавилась!
Как хорошо он придумал!
Только жаль, что не сразу сообразил увеличить оброк не крестьянам, а безземельным аристократам. Потерял, считай, шесть лет и шесть сотен…
Вот сколько можно накинуть к оброку, чтобы крестьянин смог выплатить и не помер с голоду? Два или три гроша.
Мизерная прибыль не стоила того риска, на который приходилось идти. Ведь прежде чем списки попадут к его человеку, они проходят через несколько посторонних рук и глаз! Сначала отчёт составляет староста поселения, и как тот готов, отправляет его к городскому главе. И только после проверки градоначальником документ отправляется в замок.
Рано или поздно какой-нибудь ушлый староста удивится размеру оброка, полезет сверяться со своими записями и обнаружит совсем другие цифры.
И…
И полетят головы.
То ли дело безземельные лорды – сведения о доходах каждый из них подаёт сам и напрямую в замок его светлости. То есть количество лишних глаз сокращено до минимума.
Плюс оброк для знатных подданных намного выше, чем для крестьян с клочка поля, двух коровёнок да десятка кур! У одного лорда своя таверна, да на бойком месте. У другого пасека и арендованные луга, у третьего постоялый двор, сыроварня или скорняжная лавка.
Чем внушительнее сумма оброка, тем проще её увеличить незаметно для налогоплательщика.
И он разгулялся.
Не сразу, но год от года аппетит рос и убедившись, что безземельные скрипят зубами, но молчат и платят, непризнанный ленд-лорд перестал скромничать.
Правда, была-таки пара попыток пожаловаться на неподъёмный оброк, но свой человек в замке служит ему, настоящему наследнику, не за страх, а за совесть! Все прошения были вовремя обнаружены и уничтожены.
Теперь все молчат!
И совесть его, старшего сына герцога Гильермо, не мучает. А почему ему должно быть стыдно? Он забирает не чужое – своё. То, что положено ему от рождения, что у него, Теодора, наглым образом отняли. Сначала отец, а теперь и младший брат.
Мужчина подошёл к сундуку и бросил кошель в него – к другим мешочкам с деньгами.