И при этом смотрит так, словно я у него что-то украла и не желаю возвращать! Словно он ненавидит меня и мечтает уничтожить.
А иногда, когда милорд думает, что я не замечаю, он кидает на меня странные, полные тоски и тихой грусти взгляды. Словно я для него что-то значу.
В какой-то мере это так и есть – я ведь его жена. Нелюбимая, случайная, взятая от безысходности. От которой он с радостью избавился бы. Да вот беда – без жены он не сможет узаконить ребёнка своей ненаглядной Кларисс… Но что будет с этим ребёнком, и со мной, когда милорд узнает, что я тоже ношу малыша?»
Есения положила ладонь на живот и прислушалась к ощущениям.
Подумать только, в ней растёт новая жизнь! И пусть пока во внешности будущей матери ничего не изменилось, она знает, что уже не одна.
И больше никогда не будет одинока!
- Миледи, приехал тот огненный маг, что подрядился обеспечить праздник фейерверками, – голос дворецкого вернул в реальность. – Он просит встречи с вами, миледи.
- Хорошо, мистр Кларенс, я сейчас подойду.
- Слушаюсь! – поклонился дворецкий и развернулся, собираясь уходить.
- Подожди!
Кларенс замер, будто его подстрелили, и медленно повернулся обратно, состроив озабоченное выражение лица.
- Чем сейчас заняты гости? В замке удивительно тихо, но обед уже прошёл, а до ужина и собственно праздника, ещё далеко."
"- А! – с облегчением воскликнул дворецкий.
- Катанки?! – вздёрнула бровь Есения. – Что это такое?
- Ну, это такие куски шкур, – пояснил Кларенс, – вырезанные в форме вытянутого треугольника, с веревочной петлёй на остром конце.
- Я поняла, – Есения сдержала улыбку и кивком головы отпустила дворецкого. – Не будем заставлять огневика ждать. Ступай!
Кларенс ушёл, а Есения поймала себя на мысли, что ей хочется посмотреть на ледяные горки.