Времени, чтобы создать новую сеть уже не было, да и смысла тоже – если не подействовала первая, не сработает и вторая.
Герцог прикинул расстояние до Есении и рывком бросил вперёд тело, закрывая жену собой.
Вовремя – с чавкающим звуком пульсар впечатался в тело его светлости, голову прострелила дикая боль и последнее, что Джонатан успел сделать – вытянул руки, чтобы смягчить падение, и накрыл собой кокон с лежащей в обмороке Есенией.
Глава 41
Через гул в голове извне пробивалось неприятное ощущение – будто некто недобрый и не слишком аккуратный старается наживо содрать с его лица кожу.
Джонатан увернулся от горячей тёрки, с завидным энтузиазмом массировавшей ему лоб, и приоткрыл глаза. С трудом сфокусировав взгляд, он обнаружил над собой шерстяную морду, которая одновременно щекотала усами щёки и пыталась языком протереть в них дырки.
- Кот, брысь! – не произнёс, простонал.
И подскочил, вспомнив предшествующие бессознательному состоянию события.
- Есения!!!
Ну, как – подскочил? Судорожно дёрнулся, мучительно застонав от прострелившей всё тело боли, и опал туда же, где лежал до попытки вскочить. А вместо вскрика получился лишь сдавленный хрип.
- Пфф! – возмутился фамильяр, но несколько отодвинулся и намывать лицо герцогу перестал.
Такое себе удовольствие, надо сказать – язык-то у кошек шершавый, а у людей нет шерстки, которая эту тёрку смягчила бы…
- Есения где? – еле слышно прошелестел Джонатан.
Вторая попытка оказалось удачной, и лорд опытным путём выяснил, что если не кричать и не делать резких движений, то речь выходит более-менее внятной, а тело не падает без сил, покрываясь противным липким потом.
- Мрр! – отреагировал Кот и встал, распушив хвост.
Потоптался на месте и передислоцировался на другую сторону кровати.
Кровати!!!
На этот раз ужас послужил отличным катализатором, и герцог хоть и со стоном, но смог принять полусидячее положение.
У Джонатана едва не остановилось сердце – он всё вспомнил! И на фоне воспоминаний забота фамильяра пугала до остановки дыхания.
- Что с моей женой?
- Мррр!
Понятно – хоть и магический, но зверь. Говорить человеческим языком фамильяр не умел.
В голове лорда пронеслись картины, одна ужаснее другой.