Но всё-таки больно было, да.
Не сразу, не долго, да и не настолько сильно, чтобы выбрасываться из окна или сломя голову с воплями ужаса убегать из спальни.
В какой-то момент в её голове даже мелькнула крамольная мысль, что если бы не страшная репутация его светлости и не странные обстоятельства, сделавшие их супругами, то она могла бы сказать, что замужество – это чудесно. По крайней мере, та самая, таинственная, тщательно оберегаемая от девушек его часть.
К сожалению, сказка длилась недолго – стоило мужу встать с постели, как он снова превратился в его светлость, а нежный и внимательный мужчина, который творил с её телом все те прекрасные вещи, исчез без следа.
- Лежите, миледи, - буркнул герцог, поправляя свою одежду. – Я пришлю лекаря и ваших служанок.
- Я хорошо себя чувствую, - робко произнесла девушка. – Не нужно лекаря...
- Позвольте отныне мне самому решать, что вам нужно или не нужно, - ей показалось, или в голосе супруга прозвучало раздражение?
Но почему? Что она такого сказала? Или это из-за того, что она проявила инициативу и их брачная ночь прошла днём?
«Неужели муж теперь будет считать меня падшей женщиной?! О, Ясноликая!!!»
- Лекарь осмотрит вас, и если всё в порядке, то служанки помогут привести себя в порядок.
- Но я не хочу...
- Миледи, видит богиня, я стараюсь быть терпеливым, но вы раз за разом умудряетесь выводить меня из терпения! Запомните, отныне ваши желания имеют значение только если совпадают с моими.
- Если бы меня поселили, как положено супруге, в смежные покои, - огрызнулась Есения, - мне не пришлось бы выходить в коридор, чтобы попросить помощи у своего законного мужа. И я шла не голая, а в сорочке!
- Да эта сорочка, - герцог поднял с пола упомянутую вещь и потряс ею в воздухе, а потом бросил на кровать, - ничего не скрывает! Что вы в ней, что без неё – разница невелика! Я запрещаю вам выходить за пределы своих комнат, если вы одеты не должным образом! И под должным образом подразумевается такой внешний вид, в котором прилично предстать перед гостями мужского пола.
- Да, - она не собиралась плакать, но голос невольно дрогнул, а на ресницах повисла слеза.