И крутящийся в голове ответ ему не нравился – старался сделать этот первый раз для герцогини наименее болезненным.
Казалось бы – какое ему дело до её ощущений и чувств, ведь их брак – обычная сделка, не больше?! Да и довлеющий над ним злой рок не даёт гарантий, что пятую жену минет участь предыдущих четырёх.
К тому же, девчонка повела себя неосмотрительно и провоцирующе, вот и надо было показать ей, что всякий поступок имеет последствия.
Так нет, он нянчился с ней, как с хрустальной! И с изумлением отметил, что никогда ещё не получал столько удовольствия, всего лишь наблюдая за эмоциями молодой жены.
Он мог поклясться, что Есения не притворялась, не боялась, доверилась ему и отпустила себя. И это было... необычно и прекрасно!
А когда морок спал, то пришло осознание. И злость!
Поэтому потом он и повёл себя грубо. Но так даже лучше – раз решил, что не нужно привязывать жену к себе, обязан соблюдать.
И самому к ней привязываться тоже не следует, а то уже промелькнули подозрительные звоночки.
Эти её дрожащие ресницы с повисшей слезинкой, прикушенная от сдерживаемой обиды губа...
Нет, нет, от девочки нужно держаться подальше! И её держать на расстоянии и в ежовых рукавицах, а то можно ненароком оказаться гораздо ближе, чем допустимо для сохранения самообладания и рассудка.
Герцог вернулся на свою половину, по пути разослав слуг с поручениями. И принялся мерить комнаты шагами, ожидая отчёта от лекаря.
- Милорд, ваше парадное платье, - нарисовался камердинер. – Камеристка миледи сообщила, что её светлость будет в голубых тонах. Я выбрал для вас синий камзол и голубой шейный платок. Вы такая красивая пара, милорд!
Джонатан с досадой поморщился – и этот туда же!
Пара...
Какая они пара, если вместе только благодаря стечению обстоятельств и безвыходному положению обоих?
- Неси! – вместо выговора слуге за излишнюю радость, приказал герцог. – Оденусь сам, а ты сходи на половину герцогини, узнай, что там лекарь?
- Слушаюсь! – понятливый камердинер бережно разложил по креслам хозяйскую одежду и ушёл.
Впрочем, недалеко, потому что лекарь уже закончил с герцогиней и явился с докладом к его светлости.
- Ну, что там? – стыдно признаться, но он, герцог Гильермо, ожидая отчёта о здоровье случайной супруги, нервничал так, словно речь шла о дорогом ему человеке.
- С миледи всё хорошо, милорд, - поклонился лекарь. – Я заживил... гм... ранки.