Софьюшка всё чаще оставалась дома одна, Устя зачастила то по ягоды в поле, то по грибы в лес, то на речку бельё полоскать, то задерживалась на вечорках, и Софья ждала её на крыльце, укутавшись в большую шаль. Ночи стояли уже холодные, беззвёздные, и, озябнув в темноте от долгого ожидания, она уходила в дом, так и не дождавшись Устю. Да и изменилась её младшая сестрица. Вроде всё та же, а сердце чует, что не прежняя уже это Устя. Меньше она смеяться стала, задумчивой сделалась, озабоченной чем-то будто, песен больше не поёт, с сестрой не весела, как прежде.
– Что у тебя случилось, милая? – спрашивала Софьюшка.
– Да ничего не случилось, – отвечала коротко Устя, – Пойду я, груш наберу, пирог затеяла, тесто вон поставила."
"И вновь убежит. Вздохнёт Софья, присядет к окошку, достанет свои резные картинки, и гладит их подолгу, думая о житье да бытье, а на душе тревога заляжет. А в один из вечеров, как сели они вечерять, Устинья вдруг и сказала, будто между прочим:
– Софьюшка, завтра сваты к нам придут.
Софья вздрогнула и выронила из рук плошку, которая с глухим стуком упала на пол и укатилась под лавку. Софьюшка поспешно поднялась, принялась убирать с пола кашу, лишь больше размазывая её. Устинья вздохнула, взяла тряпицу, отодвинула мягко сестру.
– Я сама уберу, – попыталась, было, возразить Софья.
– Да сиди уж, – огрызнулась неожиданно Устя.
Софья поднялась на ноги, закусила губу, и, постояв мгновение, убежала за печь, к рукомойнику.
Когда она вернулась оттуда, то веки её были припухшие, но Устя то ли не заметила этого, то ли сделала вид, что не заметила.
– Сваты говоришь? От кого же?
– От Пахома, – небрежно ответила Устя.
Сердце Софьюшки ухнуло вниз, остановилось на миг, а после заколотилось, как бабочка в груди.
– От Пахома, – словно эхо повторила она, – Да как же это?
– Ну как, как, Софьюшка? Как и у всех, – ответила с раздражением Устинья, и усмехнулась тут же, – Да, знаю я, что не нравится он тебе.
– Да разве ж я о том переживаю? – еле вымолвила Софья.
– А о чём? Может о том, что я тебя оставлю? Так это не так.
Устинья встала с лавки, подошла к сестре, положила свои руки ей на плечи.
– Я тебя одну не брошу, к нам жить поедешь, как только мы новый дом поднимем. А пока буду навещать тебя, прибегать каждый день, покамест мы со свекровью да золовкой жить станем.