– Так вот какой тут зверь, – вновь тихо прошептал он одними губами, – Ах, ты ж гадёныш проклятый, так над убогой наиздеваться.
А вслух добавил:
– Давай-ка, дочка, поднимайся, ко мне пойдём. Я тут рядышком живу. Ты маненько до избы-то моей не дошла. Ты, стало быть, ночь тут ночевала?
– Ночевала, – ответил он сам себе, – Вон вся горишь. Лихорадка у тебя. Немудрено, ночи-то ещё холодные, не летние, а тут ручей рядом, влага стоит. Ну, идём, идём, дочка, хватайся за меня. Вот так, идём, ступай ножками-то.
Софья послушно поднялась на ноги, и, ухватившись за деда, поковыляла за ним.
– Как зовут-то тебя, дочка? – спросил он дорогой.
Но Софья молчала, голова её раскачивалась на шее, как у тряпичной куклы, болтаясь из стороны в сторону.
– Ты откуда будешь, милая ты моя?
Но девушка продолжала молчать и брела, как послушная овечка, следом, держась под руку.
– Уж не глухонемая ли она ещё ко всему? – подумал старик, – Вот же ж, бедное ты дитя.
Они действительно прошли совсем немного, как впереди открылась аккуратная круглая поляна и на ней показалась невысокая, приземистая избушка, крыша которой поросла мхом, а окна расположились над самой землёй.
– Вот и добрались, дочка. Ты голову приклони-ка маненько, тут притолока низкая.
Софья послушно, как ребёнок, наклонилась, и они вошли в избу.
– На-ко тебе, дочка платок, от старухи моей остался, накинь пока на плечи, прикройся. А я покамест на стол накрою. Поесть тебе надобно.
Он проворно вытащил из печи чугунок с кашей, наложил в миску, взял деревянную ложку и вложил её в руку Софьи.
– Ешь, милая, надо. Хоть через силу.
Девушка послушно съела несколько ложек, после отодвинула миску.
– Теперь отвар вот пей, это лихоманку прогонит.
После того, как Софья выпила горький, тягучий отвар, старик отвёл её в запечье.
– Я вот тут лоханку приготовил с тёплой водой, ты помойся пока, а я из старухиного платья поищу чего, глядишь, и найду тебе одёжку, вы с моёй-то старухой одного росту.
Спустя несколько минут он окликнул Софью.
– Девонька, я платье-то вот рядом положил, у самой занавески, я покамест выйду из избы, ты мойся и не стесняйся. Тут никого нет.