Интересно, чего они ждут от нее? Скорее всего раз решили взять ее на борт парохода, думают, как лучше ее туда доставить. Она не двинется с места по доброй воле.
— Я думаю, ящик! — сказал вдруг Штефан, подтвердив тем самым ее догадку.
Таня ужаснулась такой участи. Она готова была отчаянно протестовать, но тут вмешался Лазарь.
— Она же принцесса королевской крови, — напомнил он.
Надо же, мысленно усмехнулась Таня, даже сейчас они придерживаются этого сказочного сюжета своей пьесы! Принцесса! Черт побери, не глупость ли это?
— Когда она будет выглядеть как принцесса, тогда и получит соответствующие почести, — заметил холодно Штефан.
"Таня не без усилия (Штефан крепко держал ее) повернулась к Лазарю и Андору.
— И вы позволите ему так обращаться со мной? Он это делает только из чувства мести и со зла. Андор отвел взгляд, но Лазарь нехотя заметил:
— Считаю, что мы уже выяснили, кто вправе распоряжаться тобой, Таня. Это он решает, переносить тебя, как вещь, или сопровождать, как обычного человека.
От подобного предложения Тане даже кровь ударила в голову: просить? Да еще ласково? Ни за какие блага не согласится упрашивать этого дьявола сжалиться над ней. Вот он опять скрутил ее так, что и дышать трудно! Повернул в сторону, чтобы она не обращалась за сочувствием к его друзьям! Очень ей это надо… Они не лучше этого проклятого Штефана. Но ведь надо что-то делать! Нельзя оказаться запертой в ящике. Как же тогда убежать? А они найдут ящик в кладовке, там есть как раз большой, подходящий для такой цели… Но он очень крепкий, из него уже никак не выберешься.
Таня вскинула голову и глянула на Штефана. Он точно ожидал от нее этого — их глаза встретились. У Тани екнуло сердце т-таким колючим был его взгляд. Она понимала, что он в этот момент думает только об уродующем ее гриме и пытается вообразить, какой красавицей она могла бы оказаться.
— Я удивлен, принцесса, — сказал он язвительно, — мне казалось, что одного урока тебе достаточно и что ты впредь постараешься избежать подобных неприятностей.
Таня даже сначала не поняла, что именно он имеет в виду. Она густо покраснела, но потом догадалась: ведь он намекает на то самое обещанное наказание. И если раньше она думала об этом с легкостью, то сейчас вдруг поняла, что надо всеми силами постараться избежать такого позора.
— Я пойду умоюсь, — прошептала она, задохнувшись от волнения.