Она ненавидела Штефана, ненавидела себя за то, что сдалась.
— Нет, теперь на это нет времени, — ответил он. Что же это, он издевается над ней?
— В конце концов, я не ребенок, чтобы.., чтобы… — воскликнула Таня, но не в силах была договорить.
Как можно обсуждать такие вещи при посторонних? Ей невыносимо присутствие этих двух истуканов. А этот страшный человек, проклятый Штефан, который заставил ее краснеть и умирать от стыда, за что он ее терзает? Тане хотелось не то кинуться на него с кулаками, не то прижаться к его широкой груди… Что она неожиданно и сделала.
— Вы, принцесса, — сказал Штефан спокойно, — невероятно упрямое существо.
— А вы считаете, я должна смириться с моим похищением? — пробормотала Таня.
— Мы считаем, что вы прежде всего должны чтить память отца, который осуществил и огласил вашу законную помолвку двадцать лет назад, — заявил Штефан, — поэтому перестаньте бороться против того, что изменить невозможно.
Таня в негодовании отпрянула от него:
— Перестать бороться, когда вы все лжете мне постоянно? Вы даже не могли придумать ничего более правдоподобного, чем эта глупая сказка, чтобы заставить меня поехать с вами!
— Это как раз и есть правда.
— Вот что правда, так это то, что я не хочу никуда ехать с вами!
Он снисходительно усмехнулся:
— Ты хочешь нас уверить в том, что тебе нравится такая жизнь? Прислуживаешь пьяницам, считаешь гроши, копаешься в грязи, а кроме того, кривляешься на сцене и в спальне?
Ох, как Тане захотелось стукнуть его за эти слова! Но она не могла освободить руки, поэтому лягнула его ногой изо всех сил.
— Знаешь, что мне больше всего нравится сейчас в моей жизни? — спросила она спокойно. — То, что мне никто не приказывает. Я всю жизнь стремилась к этому, мечтала решать все сама, распоряжаться собой и своим временем и ни перед кем не отвечать за это.
Штефан выслушал ее с интересом.
— Жаль, что у нас нет времени, я бы с удовольствием поговорил бы с тобой о жизни, вернее, о том странном способе существования, который ты так рьяно отстаиваешь.