Как же теперь вернуться к Антону? Перед глазами поплыло. Вика с трудом устояла на ногах, а в ответ на немой вопрос мужчины лишь пожала плечами и медленно помотала головой.
Тот схватил ее за запястье и перевел к стеллажу, на котором стоял глобус. Конечно, не пластиковый, как современные земные — деревянный, а все картографические детали были нанесены красками. Вика отметила это про себя машинально. Материков было всего три, и ни один опять же не походил на земные. Она отрешенно помотала головой.
А потом кинулась к письменному столу, схватила с него ручку-перо и заметалась взглядом в поисках бумаги.
Она макнула перо в чернильницу, занесла его над бумагой, соображая, как этим канцелярским чудом вообще рисовать — спасибо, конечно, что перо было металлическим, а не гусиным — и первым делом поставила на лист смачную кляксу. Вот черт! Попыталась нарисовать два круга.
Зато брюнет быстро понял, что она хочет изобразить, забрал у нее перо и четкими движениями начертал практически идеальные окружности. После чего вернул ручку ей, и Вика принялась выводить в них примерные контуры земных материков. Но и это оказалось совсем непростой задачей. Перо больше карябало бумагу, чем рисовало линии. Зато кляксы ставило на раз-два — чуть ли не после каждого окунания в чернила.
Наконец Вика кое-как дочиркала Антарктиду и показала карту «собеседнику».
Тот, в свою очередь, покачал головой и пожал плечами.
Проклятье! Ему тоже неизвестен ее мир. Как же тогда она попадет домой? У Вики потекпи-таки слезы.
Антон… Перед затуманенным взором встал образ возлюбленного.
Конечно же, он раскусил подлог и тоже тоскует о ней. Неужели она больше никогда его не увидит? В груди все кровоточило и рвалось на части, словно там работала мясорубка. Это страшное слово «никогда»… звучит как приговор. Смертный приговор ее сердцу, ее надеждам на счастье.
Слезы катились по щекам, а Вика их даже не замечала.