Пружина для мышеловки

Или не нужно звонить? Ничего не спрашивать и ни о чем не знать?

… «Я думала, что ты – Лев, а ты оказался обыкновенным Левочкой.» Так сказала ему много лет назад одна девушка, которая предложила ему себя, но безрезультатно. Она Аргунову совсем не нравилась, она не была ему нужна, и он даже не делал попыток притворяться и что-то такое из себя изображать. Наверное, он был не совсем деликатен, у него в те годы еще не было достаточного опыта отказывать девушкам, он растерялся и произнес, по-видимому, нечто бестактное, а может быть и грубое.

Сейчас он уже не помнил, как именно повел себя, но вот ее слова запомнил надолго. Ты не Лев, ты Левочка. А ведь она была почти права.

В нем всегда жили два человека, Лев и Левочка. Один обладал пытливым умом и стремлением добраться до сути, довести мысль до конца, он был терпелив и методичен, но только в том, что касалось его любимой науки. Второй же, Левочка, был трусоват, слаб и непоследователен, не умел и не любил выяснять отношения, боялся конфликтов и старался избегать всего неприятного, что может выбить его из колеи.

Лев мыслил логично и четко, Левочка же быстро утомлялся от тяжелых переживаний и умел весьма успешно вытеснять из сознания все то, что мешало его душевному покою. Много лет назад, обнаружив поясок от детского платьица в горошек, Аргунов примерно два месяца побыл Львом, пытаясь наблюдать за собой и узнать правду. В течение первого месяца он пребывал в постоянном ужасе от самого себя, второй месяц провел в страхе, что его поймают и посадят в тюрьму, а на третий месяц превратился в Левочку, который ничего не хочет знать, потому что все это слишком сложно, слишком страшно и слишком обременительно. Не справляющаяся с тяжкой ношей душа предпочла сделать вид, что ноши не существует. Аргунов ненавидел те стороны бытия, которые не познавались при помощи логического анализа и требовали эмоциональных затрат.

После обнаружения в своем шкафу детской футболочки прошло без малого два месяца, он уже почти успокоился и вдруг какой-то милиционер…

Ему нестерпимо хотелось выпить, но он решил подождать Ситникова.

Пить в одиночку как-то неприлично, сильно смахивает на алкоголизм.

Вячеслав Антонович прибыл, как обычно, без опоздания, ровно через тридцать минут после звонка Аргунова.

– Почему сидишь без света? – сердито спросил он, проходя в квартиру. – Траур разводишь?

– Славка, что делать? – начал Аргунов с места в карьер.