После визита незваного гостя сказочная избушка древнего колдуна казалась куда более опасным местом, чем поле брани. Во время сражения можно хотя бы спрятаться в кустах и отсидеться, а тут того и жди, что в спину стрелу всадят.
Глава 18
Серому казалось, что он проспал не больше пяти минут, когда чуткие уши уловили чье-то бормотание. Мгновенно стряхнув с себя остатки сна, он подскочил и увидел, что старик спускается со своего лежбища. Несмотря на годы, Строжич двигался легко и бесшумно.
Ночь еще полноправной хозяйкой царствовала на земле.
"Птицы тоже просыпались рано и пели гимн восходящему солнцу. Пичуги уже начали трудовой день. Еще окутанный дремотой темный лес огласился разноголосым щебетом и щелканьем. Крылатые вестники дня затеяли свою утреннюю перекличку. Днем их гомон утихнет и растворится в других звуках.
Серый потянулся и подбежал к старику. Сегодня он намеревался вывести колдуна на злополучную поляну, чтобы докопаться до истины.
Увидев волкодава, старик улыбнулся.
- Не спишь? Хороший сторож. А хозяин твой почивает.
«Тамбовскому волку он хозяин», - мрачно подумал Серега. Вчерашняя ссора еще раз подтвердила, что с Ильей каши не сваришь. Если так пойдет и дальше, то придется доживать свой век в собачьей шкуре. Или нужно что-то предпринимать самому.
Он больше не намеревался покорно выжидать, пока новоявленный ученик чародея обучится колдовству, попутно приобщая пращуров к игорному бизнесу.
Для начала он собирался узнать правду: захоронен ли на поляне человек или это всего лишь игра воображения. Если страшная находка подтвердится, то он узнает, кто и почему убил Ильку Кречета. Если же нет, то избавится от кошмаров, что тоже неплохо. Но прежде нужно дождаться, пока Строжич закончит свой утренний ритуал.
Святилище находилось на возвышении. Узкая тропа вилась по поросшему лесом склону. В темноте дорожка почти не проглядывалась, и Серега только диву давался, как споро старик двигался вперед. Ноги, обутые в лапти, ступали бесшумно. Ни одна ветка не шелохнулась на пути колдуна. За свою долгую жизнь Строжич столько раз ходил этой дорогой, что знал на ней каждую травинку, каждый куст и мог бы идти с завязанными глазами.