Что случилось? Ведь она чувствовала, что он тоже хочет ее. Или… нет? А если после ее болезни, после того, как он ухаживал за ней, и она представала перед ним в самом неприглядном виде, он больше не захочет с ней близости?
Обида и разочарование бушевали в ее душе, но их заглушал страх. Страх того, что… Хоегард отвернется от нее. Что она уже никогда не будет для него такой же привлекательной, как и раньше. На глаза навернулись слезы, но стекающая сверху вода тут же смыла их. Динка принялась яростно тереться мочалкой, словно пытаясь смыть с себя неприятные мысли.
Ничего подобного! Это была временная слабость, и Динка не позволит этому встать между ней и Хоегардом. Вот сейчас она помоется, причешется, нарядится в свою новую красивую одежду, и все будет, как и прежде.
Когда Динка вышла из душевой, уже справившаяся с разочарованием и полностью одетая, Хоегард подпирал стенку неподалеку. На нем до сих пор была мокрая одежда, а на полу под ним натекла целая лужа воды.
— Ребята там, где-то на палубе, — махнул он в сторону коридора, ведущего наружу.
— Я могу тебе помочь? — Динка шагнула к нему, но Хоегард покачал головой и скрылся в своей каюте.
Динка замялась в нерешительности у двери. Мысль о том, что он там, за дверью, прямо сейчас стягивает с себя мокрую рубаху, штаны, оставаясь совершенно обнаженным, волновала. Но он недвусмысленно дал понять, что не хочет ее внимания. Настаивать Динка не решилась. Он и так самоотверженно ухаживал за ней, словно сиделка, и вытащил буквально с того света.
Может поэтому он и не хочет ее близости. Какой же мужчина, увидев ее в таком нелицеприятном виде, сможет и дальше воспринимать ее как желанную женщину? От этих мыслей в горле встал колючий ком. Динка понуро побрела в сторону выхода на палубу.
Почему это случилось именно здесь, на корабле, где кроме нее нет ни одной женщины? Почему с ней вообще случилась такая болезнь? Ведь никогда раньше месячные не причиняли ей столько неприятностей.
"Выйдя на палубу, Динка зажмурилась от яркого солнечного света. Глаза, отвыкшие от солнца за время болезни, слезились и не желали открываться. Она так и не спросила у Хоегарда сколько же дней она провалялась в каюте.