- Поняла? - и вдруг как рявкнул. - Я не шучу!
Кристина вздрогнула. Это было так непохоже на Игоря. Он всегда контролировал эмоции, только если довести совсем уж сильно. Она поневоле уставилась на него и прислушалась к словам.
- Тебе надо уехать. Срочно. После того, что ты вчера вытворила...
Он сморщился, растопыривая пальцы, и этим выразил крайнее недовольство и непонимание.
- Как ты вообще додумалась злить ЕГО...? А?! Как? Тебе что, жить надоело?
Смотрел на нее секунду, как на умалишенную, а потом махнул рукой.
- В общем так, пока что я тебя как-то отмазал, но чтобы духу твоего в городе не было, поняла? На неделю я Пашу задержу тут делами, а там глядишь, забудет. Как только он решит убраться, я дам знать.
И добавил, картинно закатывая глаза:
- Ох и дура, ты, сестрица!
Обида стояла комом в груди. Принять слова брата, значило признать свою неправоту. И от этого поднимался протест, жег изнутри, жег глаза.
- Я никуда не поеду, - сказала она и уже хотела уйти.
Но тут Игорь поймал ее за руку.
- Крис, я не шучу, Белый был страшно зол, я еле его уболтал.
Она застыла, сжимая кулаки, дрожа от бессильной ярости. Ее опять превращали в пустое место, грязь под ногами.
- Почему?! Почему так?! Меня можно размазывать, а этого гада и словом зацепить нельзя?!
- Ты знаешь почему.
Игорь осторожно обнял ее, она сбросила с себя его руки, но он обнял снова. А ее будто охватил ступор.
- Давай, сестренка, иди, мойся. Билет на поезд я тебе уже взял.
- На поезд?! - спросила Кристина, выбираясь из оцепенения.
Только в поезде трястись ей не хватало!
- На поезд, угу, - он хмыкнул. - Что-то мне подсказывает, что в аэропорту тебя могут ждать Пашины волкодавы. Сама знаешь, она парень мстительный, а ты, уж не знаю чем, но похоже, здорово его достала.
Спорить было бессмысленно, а соглашаться - лицо ломило.
- Иди мыться, Крис! - рыкнул Игорь, глядя ей в глаза. - И поторопись, у тебя времени мало.
- Пошшшел ты... Своими дружками будешь командовать! - прошипела она, вырываясь.
Но мыться все-таки пошла.
***
В ванной у Кристины было большое зеркало, в пол стены. И было на что посмотреть, порадоваться.
А вид у нее даже хуже, чем когда она вчера утром вернулась от Белого. Лицо помятое, волосы как у ведьмы, лохмы свалявшиеся. Глаза опухшие, в углах губ обозначились складочки. Кошмар.
Стала раздеваться, а по телу синяки со вчерашней ночи. Следы страсти, те, что он, проклятый Белый урод на ней оставил.