Она на минуту замолчала, усиленно размышляя над тем, о чем именно лучше его спросить.
— Может быть, вы могли бы мне немного рассказать о том, какова тюремная жизнь изнутри? Это бы очень помогло мне в работе над романом.
— Неужели?
Он сводил ее с ума постоянными, едва уловимыми изменениями тембра голоса. До сих пор Джулия ни разу не встречала человека, который бы мог столько выразить одними речевыми модуляциями. Правда, такого красивого голоса она тоже никогда не слышала. Насыщенный, бархатистый баритон мог быть вежливым и насмешливым и тут же, в какую-то долю секунды, стать ледяным и даже зловещим.
— Конечно! — воскликнула она и внезапно подумала, что сейчас как раз удобный момент, чтобы убедить его в том, что она на его стороне. — Я слышала, что очень часто в тюрьму попадают невинные люди. А как было с вами?
— Любой осужденный утверждает, что он невиновен.
— Понятно, и все же? — настаивала Джулия, мечтая о том, чтобы он поскорее сказал о своей невиновности. Тогда она могла бы сделать вид, что поверила ему.
— Присяжные сочли меня виновным.
— Известны случаи, когда присяжные ошибались.
— Двенадцать честных, законопослушных граждан, — продолжал настаивать на своем Зак, и в его голосе сквозило явное отвращение, — решили, что я виновен.
— Я уверена, что они старались быть объективными."
"— Чушь собачья! — выкрикнул он с такой яростью, что руки Джулии непроизвольно крепче сжали руль.
В голосе Зака звучала такая неприкрытая ненависть, что Джулия почувствовала, как ее ладони покрываются потом. После этой вспышки она еще яснее осознала жизненную необходимость убедить его в том, что она на его стороне.