Мозг лихорадочно просчитывал варианты, и наконец, решение пришло.
Вниз Артём спустился внешне совершенно спокойный. Виктор вернулся пятью минутами раньше, и сейчас прихлёбывал чай из пузатой глиняной кружки.
— Ах, хорошо! Вот и зятёк! Садись, Тёма, рассказывай, как у вас, что, — прогудел Нижнедольский. — Дочку мою почему обидел? Не ценишь?
— Исправлю, — ответил Артём и бросил короткий взгляд на Серафиму. — Прямо сегодня этим и займусь!
— Ну, наконец-то за ум взялся! — просиял альфа. — Мать, собирайся, поехали, не будем мешать молодым! Я полное ведро набрал той калины — печь тебе не перепечь сегодня.
— Пироги с калиной? — подался вперёд Артём. — Я очень люблю их, только мне никто такие не стряпает…
И снова бросил взгляд на замершую Серафиму.
— Так я отсыплю ягод! — воодушевился отец. — И Сима…
— Здесь печка дровяная, а в посёлке духовка. Я не очень в женских делах понимаю, но думаю, что в духовке сподручнее. Здесь же минимум удобств — воду из колодца таскать, греть в котле, — он ткнул пальцем в печь.
И подмигнул, глядя в порозовевшее от предвкушения лицо любовницы.
— Отличная идея! — подхватила Валентина. — Дочка?
— Ты, правда, хочешь, чтобы я напекла тебе пирогов с калиной? — переспросила Сима.
— Правда! Очень хочу! И попариться в баньке, — Артём смотрел прямо, кажется, даже не моргал.
«Поверь! Поведись! Ну!?»
Мать и дочь переглянулись и обе с облегчением выдохнули — неужели получилось?! Спасибо, Мать-волчица!!!
— Тогда чего мы ждём? — любовница вскочила с табуретки и понеслась в комнату — Я мигом переоденусь, папа, заводи мотор! Тёмочка, сейчас десять утра, к пяти вечера жди пироги и готовь в баньке пар!
Через полчаса после того, как машина с «парой» и её родителями скрылась за деревьями, Скульский перекинулся волком и покинул лесной домик.
К чему тащить какие-то вещи, раз он решил начать жизнь с чистого листа? Документы с собой, деньги тоже. Пусть последних не так много, пусть он оставляет, фактически бросает всё нажитое — дом, машина и прочее — но руки-то у него с собой! Ничего, заработает и купит новое.
Временная метка не делает его рабом, по сути, он — свободный волк.