И чем ближе — тем быстрее и сильнее выглядели выпущенные из луков маленькие гонцы погибели. Но воин, казалось, не замечал этого. Каков бы ни был ритм стрелков, но все так же плавно и спокойно двигался среди стрел. Его меч все так же летал по воздуху, оставляя за собой ворох мертвей, рассеченной древесины.
И так, пока в какой-то момент, воин вдруг не начал двигаться все быстрее. Его меч больше не плыл — он летел, упавшим в выпаде соколом, следом за своей добычей. Искры, высекаемые лезвие о наконечники стрел, казались молниями, созданными взмахами крыльев этой мифической птицы.
Все быстрее и быстрее. Каждый взмах — и вот десятки стрел падают под ноги солдатам. Волны ветра все обрушивались и обрушивались на серые тучи смерти, останавливая их еще на подлете к башне.
И никто из них не знал. Даже не догадывался, что Хаджар был в этот момент не здесь. Нет, тело его продолжало двигаться по платформе, а меч сверкал среди града стрел, но разум его перенесся в прошлое… или в будущее…
Стрелы все били и били о лезвие его клинка.
Капли дождя, с которым Хаджар сражался в тот вечер, когда последний раз разговаривал со Стефой.
Эти два видения — танец в дожде, когда клинок рассекал безобидные капли влаги и его битва с сотнями лучников сливались воедино. Стрелы превращались в дождь, а дождь — в стрелы. И только Синиий Клинок оставался неизменным. Как и ровное дыхание Хаджара.
Он двигался все быстрее и быстрее. Его одежды превратились в размытое синее марево, а клинок действительно выглядел ожившей птицей Кецаль и так, пока, в какой-то момент, все не замерло.
И все повторилось, как в самом начале. Вновь к нему летело облако смерти. Сотни и сотни голодных змей. Каждый из лучников фей разом, одна за другой, выпустил не меньше десять стрел. Даже не тысяча, а куда больше, посланцев смерти стремительно неслись к своей одинокой цели.
Лучники забыли про башню. Забыли про толкающих её воинов.
Все, что они видели перед собой — одинокого воина, вот уже почти десять минут отражавшего один их залп за другим.
А все, что видел Хаджар…
Он даже не знал, можно ли назвать это видением. Он скорее чувствовал. Чувствовал, как на лезвии его меча застыл старый, верный товарищ. Ветер. Он был тут. Даже когда Хаджар не использовал ни мистерий, ни трены, ни энергии. Он был рядом. И он пел ему свою песню о свободе и далеких краях, где успел побывать за краткое мгновение их разлуки.