Ну да, разумеется, что является теорией и поводом для сомнений в смертном регионе, то для тех, кто преодолел границы Небес и Земли, является простой данностью. Данностью, тем не менее, которую они не способны объяснить несведущим.
— И как же все это поможет нам понять, почему идея варвара такая суицидальная? — поторопил Шакх, нервно щелкающий пальцами по эфесам сабель.
— Всему свое время, достопочтенный Пустынный Мираж. Без хорошего вступления невозможно понять историю.
— Да-да-да, — замахал рукой Густаф.
Хаджар мысленно улыбнулся тому, как лучник слегка покраснел, когда получил легкий, почти материнский подзатыльник от Иции. Видимо парень все еще не понял, что тот факт, что в отряде появился кто-то младше, чем он сам — не снимает с него ярмо возрастной дедовщины.
— Так вот, — прокашлялся Артеус. — Если раньше мир представлялся как четыре сферы и аномалии, места их пересечения, то вот пласты реальности, — Артеус сделал несколько пассов и листы начали кружиться вокруг друг друга, но будучи параллельными пересечься так и не смогли.
— Вероятность встречи при такой модели реальности почти не существует, — закончил за Артеуса Хаджар. — И все же…
— И все же это происходит, — кивнул юноша. — Но почему? Тысячи лет ученые, маги и алхимики, астрологи и философы искали ответ на этот вопрос.
— Ты повторяешься, маг, — процедил Шакх.
Хаджар сперва не понял отчего так нервничает его старый знакомый, а потом взгляд упал на шрамы.
Аномалия.
Пустынный Мираж тоже успел побывать в подобной. Вот только его опыт нельзя называть удачным.
Артеус ненадолго замолчал, а затем попросту взмахнул рукой и несколько листов, изломавшись, начали сливаться воедино.
— Пласты не могут пересекаться. Но могут сливаться. Разумеется, масштабы реальностей и бумаги несколько отличаются, так что вам кажется, что слияние занимает огромную площадь, но на деле, — Артеус что-то прошептал и листы, взмыв под высокий свод, превратились в огромные, неровные полотна. И лишь несколько точек на них соприкасались друг с другом. — соприкосновение минимально.
— Все еще ничего не понятно, маг.