— Что дает вам уверенность, генерал, что вы за три минуты не только сможете разрушить вражеские пушки, но и вернуться обратно на путь сквозь аномалию? Не говоря уже о том, что к этому времени великий дух может быть повержен и тогда аномалия распадется. Скажи, волшебник, что произойдет в таком случае?
Артеус вновь прикрыл глаза и задумался.
Но Хаджар знал ответ и на этот вопрос.
[При учете сценария разрушения периферийной реальности все, что будет находится внутри трансферного окна, подвергнется субатомной деконструкции]
Это нейросеть так заумно утверждала, что они все…
— Хаджар… прошу прощения — генерал и Пустынный Мираж умрут, но выброса энергии произойти не должно.
Летея даже бровью не повела. Хаджар не сомневался в её бесстрашии.
— И все же…
— И все же, что? — перебил Хаджар.
— На что вы намекаете, юноша? — процедил старейшина кузнецов.
— Я не намекаю, достопочтенный Этейлен, а говорю открыто. Сегодня мы не просто сражаемся за вашу секту. Нет-нет. Мы пытаемся исправить ваши ошибки. И сохранить Чужие Земли и весь Безымянный Мир от того, что может сотворить этот клятый артефакт в руках Ордена Ворона. Так что если у вас есть какая-то гениальная идея, о которой мы все должны прямо сейчас узнать, то я с радостью её выслушаю. Если же нет…
Хаджар прождал несколько мгновений, но никто так ничего и не сказал.
"— … так я и думал, — кивнул своим мыслям Хаджар, после чего поднялся и направился к выходу из зала.
В который раз Хаджар стоял на этой забытой Высоким Небом и Вечерними Звездами стене. Кажется, что с тех пор, как его ноги ступили на землю Сумеречных Тайн, то большую часть времени он провел глядя куда-то за её пределы.