Шакх повернулся к Хаджару, явно собираясь сказать что-то резкое и неприятное, но промолчал. Его взгляд был направлен строго перед собой. Немного отстраненный, но все еще сосредоточенный.
— С чего ты вообще взял, что я буду делиться с тобой своим прошлым?
— С того, что если вдруг мы справимся, то вперед нас ждет битва с орденом ворона. И я бы хотел знать, кто пойдет вместе со мной на новые битвы.
— Кажется, если я правильно понимаю, ты намекаешь, что я должен отправиться вместе с вами в этот, как бы выразиться лучше — абсолютно идиотский, непродуманный поход, в которой вы, собрав бравую армию совершенно разных людей, питающих друг к другу не самые светлые эмоции, одолеете мифический орден?
Хаджар едва слышно усмехнулся.
Шакх и его оптимизм.
— Мифический?
— Ну ладно, ладно, — поднял ладони Пустынный Мираж. — соглашусь. Теперь уже не такой мифический, как раньше. Но я, если честно, не верю, что ты знаешь, как отыскать их замок.
Хаджар не стал лукавить. Куда тут до лукавств, когда они с Шакхом пробираются сквозь нечто, чего Хаджар даже не понимал.
— Я не знаю.
Шакх от неожиданности. Хаджар вовремя его поймал, когда от волн и вихрей разбитой реальности Шакха отделяло лишь едва больше метра.
Так они и стояли, зависнув в нелепой позе.
— Как ты думаешь — что там? Внутри?
Хаджар заглянул за плечо старого товарища.
— Понятия не имею. И если честно — не очень хочу знать.
— Согласен, — кивнул Шакх, после чего выпрямился и собирался пнуть мост, но передумал. — Проклятые прогнившие балки. Говорил же дяде, что надо их поменять.
— Балки? — переспросил Хаджар.
Они с Шакхом переглянулись. Им хватило всего пары мгновений, чтобы понять в чем дело.
— Я вижу мост, по которому в детстве пробирался в родительский сад.
— Родительский сад, — фыркнул пустынный воин. — я уже и забыл, варвар, что ты у нас королевских кровей. В моем случае все проще — я вижу балки, по которым мы перетягивали телеги и дилижансы через зыбучие пески. Не все из нас, знаешь ли, выросли с наличием родительского сада.
Наверное, в этом было что-то метафоричное, но Хаджар не собирался тратить время на осознание глубокого философского подтекста в происходящем.