— Компьютер и комбинированные съемки, к тому же горилла была ручная, — заявил я.
— Да ладно, не прибедняйся — я тебя знаю! Скажи еще: с каскадерами снимали. Сознавайся, все честно было?
— Честно, честно. Вы только это и хотели узнать, товарищ генерал?
Как будто зная о моих недавних невеселых раздумьях, Панин продолжал развивать тему:
— Да нет, не только это. Ты сам-то как? Паутиной еще не зарос, плесенью не покрылся?
— Нас деградацией личности не запугаешь! — гордо отозвался я.
— Ну-ну… — протянул генерал. — А о настоящем деле не думал?
Я промолчал, и, немного погодя, Панин продолжил, уже сменив тон:
— Ладно, шутки в сторону.
Как ни странно, но в этом я и не сомневался: стал бы Панин названивать просто так, почесать языком! Интересно другое: почему вдруг обо мне вспомнили, через столько-то лет?
— Если как в последний раз, то благодарю покорно, я пас. Извините за высокий штиль, само вырвалось, — едко добавил я.
Панина, похоже, проняло, он немного помолчал, переваривая мою сентенцию, и осторожно продолжил:
— Прости, я, наверно, неправильно выразился.
Тут он сумел здорово меня удивить. Во-первых, что собой представляет моя так называемая нынешняя специальность, я затрудняюсь сказать и сам.
— Хотелось бы поподробнее. Что все это значит, и что от меня требуется на этот раз?
— Это не телефонный разговор, — отрезал Панин. — Подробности узнаешь при личной встрече. Адресок, надеюсь, не забыл?
— Мудрено забыть.
— Ну и отлично, вылетай завтра в одиннадцать, билет тебе забронирован.
— Всеслав Игоревич, давайте не так быстро, тут думать надо…"
"— Вот и подумай.