Петров последовал его примеру, потом удивленно сказал:
– И вправду лучше, тяжесть ушла.
Отдохнув с полчаса, они пошли дальше.
Через какое-то время Алексей обратил внимание на то, что стало едва слышно погромыхивание на востоке.
– До передовой километров пятнадцать, пушки стреляют.
– Я уже услышал.
Дальше они шли молча. С грунтовки вышли на грейдер. В километре от них в сторону фронта шла колонна немецкой пехоты. После нее в воздухе долго висела пыль.
– Ты посмотри, Алексей, немцы пешком ходят! Видно, туговато им приходится!
– Ага, а ведь раньше только на машинах и мотоциклах ездили! Правда, я еще на велосипедах видел.
– Ты давно наши самолеты в воздухе видел? Я – так месяца три назад.
Алексей попытался вспомнить, когда он видел в небе наши самолеты в последний раз, и не смог.
Они шли в отдалении за колонной. Их вполне могли принять за отставших, это было даже на руку – не так подозрительно.
К вечеру добрались до ближних немецких тылов, что, учитывая раненую ногу Петрова, было неплохим достижением.
На ночь сделали привал в роще, поставив себе целью за день добраться до передовой и осмотреться – где лучше ночью линию фронта переходить. Самое сложное – перебраться через первую линию траншей.
Едва рассвело, они умылись в небольшом ручье, побрились.
Немцы на передовой за собой следили – брились, пользовались одеколоном. Многие наши солдаты не только не видели одеколона – вообще понятия не имели о нем. Алексей припомнил, как они во время атаки заняли немецкую траншею. В блиндаже один из солдат схватил флакон одеколона, понюхал и спросил недоуменно:
– Как они это пьют?
Алексей засмеялся, и все застыли в ожидании.
– Это одеколон. Его не пьют, а после бритья освежаются, чтобы запах приятный был.
Мало чего видел наш народ до войны, скудно, бедно они жили. Немцев на передовой после десяти дней, на худой конец – после двух недель боев, меняли на свежих, отдохнувших солдат. Наши полки и батальоны отводились с передовой только на доукомплектование или переформировку ввиду гибели личного состава, когда от батальона иногда меньше роты оставалось.