Кроме того – только одной партии, указанной краской на ящике. Патроны тщательно осматривали, проверяя каждый. Патроны со слабым креплением пули, с легкими царапинами на ней, небольшими вмятинами на гильзе, неравномерными посадками капсюлей отбраковывали, возвращая пулеметчикам. Из-за большой плотности огня из станковых пулеметов небольшой разброс пуль роли не играл. А для снайперской стрельбы на большие дистанции каждая пропущенная мелочь вела к промаху. В школе учили: один патрон – один убитый враг.
Собственно, этим постулатом Алексей руководствовался на охоте.
В бинокль позиции немцев проглядывались неплохо. Алексей ощупывал взглядом каждый бугорок.
– Витя, видишь правее тридцать, похоже – огневая точка, пулеметчик.
– Ага, я давно за ним наблюдаю.
Возле пулеметчика что-то шевельнулось, и показался солдат.
– Витя, давай!
Алексей не успел договорить, как грянул выстрел. Есть попадание! В бинокль было видно, как завалился фашист. Немцы, видимо, посчитали, что пуля была шальной, и отвечать огнем не стали. Но из окопов и траншей не высовывались.
Когда солнце перешло за полдень и стало светить в глаза, снайперы осторожно отползли назад, в свою траншею. День выдался удачным, каждый открыл свой снайперский счет.
Потом в землянке оба сделали на прикладах по зарубке – водилась за снайперами такая привычка.
Вторая пара вернулась ни с чем, был один выстрел, но безрезультатный. Теперь они с завистью смотрели, как Алексей с Виктором ножом наносят зарубки на приклады; потом пошептались.
– Вот что, парни. Завтра мы идем на ваше место, во второй батальон.
– А мы не против, немцы везде есть, – Виктор с Алексеем переглянулись.
На следующий день Алексей и Виктор отправились на левый фланг. Заняли позиции рано, едва начало светать. Замаскировались.
Время тянулось медленно. За немецкими траншеями, довольно далеко, не менее тысячи метров – дальность для выстрела почти предельная – показались две фигуры.
– Чего они делают, не пойму.
– Я тоже.
Немцы медленно приближались.