Мы пошли в сквер через дорогу, сели на лавку, Аделина закурила и вдруг сказала:"
"– Такое впечатление, что все дети мечтали быть врачами, учителями, актрисами, а ты сидела в уголке, смотрела на них и думала – мол, вот я никогда не смогу быть такой же красивой, как Ирка, или такой же талантливой, как Машка. Зато смогу стать таким дерьмом, что они все ахнут. И вся твоя последующая жизнь была подчинена именно этому – показать всем, какое ты дерьмо. Аня, зачем так жить?
– Ты не понимаешь.
– И потому ты решила, что можешь спустить свою жизнь в унитаз? Что может быть отвратительнее пьяной девки, а? Или, когда напиваешься, об этом уже не думаешь?
– Ты что, никогда не напивалась?
– Никогда, – серьезно подтвердила Аделина, глядя мне в глаза.
– А как же все эти вечеринки, на которые ты явно ходишь?
– А я не хожу.
– Почему?
– Не вижу необходимости, – она пожала плечами и взяла из пачки очередную сигарету.
– Не может быть, – не поверила я. – Ты известный врач, у тебя такие клиенты – и ты никуда не ходишь?
– А что в этом удивительного? Общения мне хватает и на работе. Но давай лучше о тебе поговорим.
Я зажмурилась. Этого вопроса я боялась больше всего, потому что сама то и дело задавала его себе, если была трезва. Но ответа никак не находила, как не нашла его и сейчас.
– Аня, ты не отмалчивайся, я тебя в покое не оставлю. – Аделина погасила окурок о край урны и снова уставилась на меня своими прозрачными глазами. – Есть что-то, чем ты хотела бы заниматься?
Я молча кивнула, не в силах произнести название своего увлечения.
– Ну и? Я так и буду тащить из тебя слова клещами? Почему ты отталкиваешь руку, протянутую тебе для помощи?
– Потому что мне никто никогда не помогал. Я не верю в то, что кто-то может бескорыстно сделать что-то для другого человека, тем более едва знакомого. Или такого, как я, опустившегося и пьющего.
– Ого, какая длинная и связная речь, – усмехнулась Аделина.