Мы, конечно, спросили, где именно, и оказалось, что высоко в горах в Смоланде. Не волнуйся, Кристер, мы, естественно, остановимся там по дороге домой и расспросим местных жителей. По крайней мере, доброжелательные сотрудники курорта показали нам картотеку своих гостей. Там стоит, что Магдалена Бакман и Юлиус Бакман выписаны именно в воскресенье. Одновременно. И подпись: доктор Эрик Берг. И никто не может…»
– Стоп! – возбужденно воскликнул Молин. – Ты сказал, Берг?
– Да.
Старик умолк, и им пришлось набраться терпения.
Молин рассеянно подцепил вилкой кусок мяса, но так и не успел донести его до рта, потому что внезапно заговорил:
– Берг… Это девичья фамилия новой жены советника Бакмана. Этой ничтожной фурии, страдающей манией величия!
– Гм, – заинтересованно проронил полицмейстер. – Возможно, здесь кроется заговор?
– Не известно ли Вашей милости, есть в семье новой жены Бакмана врачи? – спросила Анна-Мария.
– Да, доподлинно известно! Я видел это исчадие в юбке всего несколько раз, и она мне все уши прожужжала: «Мой кузен доктор говорит так-то и так-то»…
– Но в таком случае Магдалена могла узнать его? – вставил Коль.
– Сомневаюсь. Родственники дамы живут далеко отсюда, в Сконе, а как вам известно, малышке Магдалене не разрешали общаться с другими людьми. Только мне было позволено разговаривать с ней.
– Что ж, кое-какая зацепка у нас уже есть, – подытожил полицмейстер. – Я должен разыскать этого доктора Берга, думаю, это будет не слишком сложно.
– В том-то и дело, они вообще не сказали о ее смерти!
– Да-да, верно, прости! Они преспокойно поживают себе в Линчепинге с новой Магдаленой. И с нетерпением ждут, когда ты отправишься на тот свет, а девочка получит наследство.
– Да, – сказал Кристер. – И знайте, я вновь надеюсь! Я достаточно реалистичен и готов признать, что моя несчастная подруга умерла. Но пока не найдена ее могила, нет доказательств ее смерти, а значит, я исхожу из того, что она жива!
– Хорошо, мой мальчик, – сказал Молин. – Мы тоже в это верим. Но если она жива, ей приходится туго! И нам надо спешить."
"Однако Анна-Мария сомневалась. Три года – и от девочки ни звука.