Скандал

Но Бакман? Отец Магдалены? Как он мог поступить так бесчувственно?

– Он никогда не заботился о Магдалене, – изрекла Тула."

"– Ну нет, сердце не камень, – вставил Томас. – Все говорит за то, что девочка умерла.

– Да, это мы все давно поняли, – признал полицмейстер. – Но это не мешает нам прояснить… Тс, врач идет! Доктор нес в руке папку с развевающимися бумагами.

– Да, все совпадает, 20 августа 1834 года к нам поступил новый врач, он довольно быстро уволился. Я хорошо его помню, описание в точности соответствует, это он.

Но его звали не Берг…

– Как же его звали?

– Он называл себя Люнгквист. Все притихли.

– О Боже! – сказал полицмейстер. Врач с сожалением развел руками:

– Увы, я не знаю, что с ним сталось потом.

– Зато я знаю, – решительно заявил полицмейстер. – Спасибо, доктор! Идемте, друзья! Нам надо спешить!

Уже в повозке он объяснил им:

– Доктор Люнгквист – личный врач Молина. Мой друг Молин проходит курс лечения, предписанный доктором Люнгквистом – или Бергом. И моему старому другу становится хуже день ото дня!

– Ага, – отрешенно произнесла Тула.

 – Думаю, теперь им нужно спешить как никогда, чтобы организовать смерть Молина до смерти Магдалены. Если только она не умерла, хотя на этот случай у них есть запасная… Им надо спешить, ведь теперь наш наглец сынок заявился к Молину в дом и заварил кашу! Доктор, который, разумеется, тщательно скрывает там свое подлинное имя, может пойти на рискованный шаг.

– Особенно когда Кристер притащил пропавшую собаку Магдалены, которую он фактически украл у Бакманов в Линчепинге, – сказал Томас.

 – О Боже! Хлеб наш насущный!

– Хлеб да каша, – пробурчал полицмейстер, подстегивая лошадей. – Что это у вас за выражения. Еще скажите «суп».

Все трое рассмеялись, но каждый уловил в этом смехе нотки отчаяния.

– До Нуртэлье так далеко, – посетовала Тула. – Мы опоздаем!

– Ну не так уж далеко, – успокоил полицмейстер. Стокгольм – Упсала – Нуртэлье образуют треугольник – почти равносторонний. Мы доберемся туда к вечеру.

– Да, но до вечера всякое может случиться…

– Знаю.

К тому же есть вещи, которые меня беспокоят. Неизвестно, сообщили ли доктору Бергу-Люнгквисту о том, что Кристер знает о подлоге с Магдаленами. Но многое говорит за то. Собака, например. Бакманы могли написать ему, как мальчик во всеуслышанье разоблачил их на празднике в Линчепинге. И другое. Молин обмолвился мне, что если его внучка умерла, вместо нее он намерен внести в завещание Кристера.

– Ух ты! – глупо брякнула Тула.