Доходит до меня быстро.
– Ой, время поджимает, – смотрю на часы. – Сейчас в пробках встанем. Потом как-нибудь ещё увидишься с ними…
Снова взгляд растерянный поднимает и кивает.
Нет у моей малышки друзей…
Но будут!
Мы едем домой в хорошем настроении. Слава сидит позади, рассказывая забавные истории, которые с ней приключились. И постоянно говорит о папе. Спрашивает, какой он по характеру. Опять…
Но я быстро сворачиваю тему. В очередной раз.
Добравшись до дома и войдя в квартиру, сразу знакомлю её с Шариком на пороге.
– Это Шарик, – показываю на ленивого кота. Слава уже не слушает меня. Глаза горят, а руки делают. Разувается, поднимает лежебоку на руки и целует его в нос.
– Будем друзьями!
Тихо хихикаю.
Первый друг есть!
– Бери Шарика и пошли, покажу твою комнату.
Обгоняю её и веду в детскую. Открываю двери в почти пустую комнату, где стоит один диван.
Да, на детскую не похоже, но! Мы будем работать!
Нужно поменять обои на что-то весёлое. А то белые стены вгоняют в тоску. Купим кровать поудобнее, а этот диван куда-нибудь отдам.
– Правда, – чешу макушку, стоя на пороге, – здесь предстоит ремонт. Сделаем в ближайшее время всё, что ты захочешь. Только давай без черепов на стенах, хорошо?
Вспоминаю майку, которая у неё есть.
Бр-р-р. Не должен такое ребёнок носить. Её право, но… Ох, ладно.
– Моя… – слышится тихий голос малышки, – комната?
Опускаю взгляд. Из-за дрожащего голоса.
Малышка плачет. Из больших голубых глаз текут ручьи прозрачных слёз. Стекают по щекам прямо на Шарика.
Нет… Только не это.
– Малышка, – присаживаясь на корточки, глажу её по волосам. – Не плачь. Ты чего?
Губы поджимает, чтобы в голос не зареветь. Отпускает Шарика и стирает ладошками слёзы.
– Ничего, – чуть не воет. Крепко обнимаю её, прижимая лицо к своему плечу. Бедная… Как её утешить?.. – Просто…
Не сдерживается. Всхлипывает.
– Тише-тише. Не надо, – прошу её. – Пошли покушаем? Ты наверняка голодная.
Ну, давай, согласись! Я пока не знаю, что делать в таких ситуациях! Я легко справлялась с дочкой Дарины, а тут…
Боюсь сделать больнее.
– Холосо, – плачет так, что проглатывает буквы.
Я готовлю ей поесть, завариваю чай, достаю шоколадную пасту. Она прекращает хандрить, осматривает с осторожностью квартиру. Будто боится. Так и хочется сказать, что теперь всё это – её, но не хочу видеть слёз.
Накормив Славу, отправляю в ванную. Наливаю ей немного пены и хочу уйти, но она просит меня остаться.
Это трогает меня. Очень.