Ты же в курсе, Марфа Ивановна, что участниками дорожного движения являются и пешеходы?
От гнева её ноздри расширились, рот приоткрылся.
И его больная фантазия тотчас подкинула картину, где он проводил налитой кровью головкой по этим губам.
Треш…
В горле пересохло.
Запись у него и правда была. Он даже успел её просмотреть.
Ну надо же, как иногда интересно тусуется колода.
Он приехал к школе с благими помыслами. Намеревался поухаживать за Марфой. Понравилась она ему. Сильно. На уровне подкорки.
Последнее выражение он где-то услышал недавно, и оно засело в мозгу.
Марфа его точно не слышала. Дёрнула ручку двери. Тщетно. Дёрнула повторно.
— Ни одна дверь не откроется при движении, — недовольно бросил Илья, прислушиваясь к своим ощущениям.
Именно к ним. Не к тому, что чётко и обоснованно вещал мозг, настойчиво говоря, что вот тут, именно тут надо тормозить. И последний глагол никак не относился к автомобильному движению.
Этот город плохо на него влиял.
Как и сама женщина, что сидела рядом и смотрела на него возмущённо. В её взгляде застыло то самое ненавистное всеми мужчинами выражение «яжеговорила».
А дальше он произнёс фразу, за которую ему будет стыдно всю дальнейшую жизнь.
Хотя нет. Ни черта не будет.
И произнес он её «прокурорским» обвинительным тоном:
— Ты встретишься со мной вечером. У тебя нет выбора, Марфа Ивановна. Ты умненькая девочка, и про запись с камеры сразу догадалась.
— Вы… вы подонок!
— На том и порешим, МарьИванна.
В салоне образовалась гнетущая тишина. Илья свернул с главной дороги.
— Вы… знаете, где я живу? — выдохнула Марфа.
— Я видел твой паспорт. Не придумывай ничего лишнего.
Она сидела, вытянувшись в струночку.
Его же несло дальше.
— Мы будем заниматься только оральным сексом. Я тебя не трону в классическом плане.
— Что-о?.. — выдохнула она тихо-тихо.
Илья сжал зубы с такой силой, что раздался неприятный скрежет.
— Я хочу тебя снова вылизать. А ты мне подрочишь. И так будет каждый день, пока я нахожусь в вашем городке.
Сказать-то он сказал…
Точнее, предложение сделал.
За что и получил сумкой по плечу. Но целились ему явно по роже.
— Вы!..