И лишь когда Илья остановился перед невысоким палисадником, за оградкой которого летом наверняка будут благоухать и радовать красотой цветы, я поняла простую истину.
Дом небольшой. А значит, только для нас двоих.
Так и оказалось. Турисов сначала открыл дверь. Я прошла внутрь, рассматривая пространство. Красиво. Оцилиндрованное бревно, ничего лишнего. Несколько тонких гобеленов на стенах. На полу — стилизованные под старину половики. Мебель добротная, деревянная. Новая. И явно не из дешёвого сегмента.
Я скинула ботинки и осторожно ступила на кафель.
Мне хотелось думать, что я в домике одна. Что Илья Николаевич, например, ушёл за чемоданами.
Но я знала — нет.
Даже не так — я чувствовала его кожей. Затылком.
Разве такое возможно?
Надо пройти дальше. Сделать шаг. Потом второй. Не стоять истуканом, делая вид, что крайне заинтересована интерьером.
Я не могла… У меня точно ноги одеревенели.
Потому что там, за спиной, где-то совсем рядом был Илья Николаевич. Волоски на коже встали от предчувствия.
Я почти сделала шаг. Почти оторвалась от него.
Но…
Он сжал меня. Опустил руки на плечи, а потом неторопливо, точно уверенный, что я от него никуда не сбегу, развернул к себе. И через секунду всё изменилось. Мир взорвался эмоциями.
Я не помнила, как оказалась прижатой к стене. Не помнила, как мои руки подняли над головой. Зато в мозг отчётливо врезался жаркий шёпот Ильи Николаевича:
— Я соскучился, МарьИванна… Я просто пиздец, как по тебе соскучился.
Он навис надо мной. Высокий. Сильный. С пламенным взглядом, который, как воронка, затягивал меня в омут. Сердце сбилось с ходу. Я растерянно моргнула. Нет-нет, не может такого быть… Я не смотрю на губы прокурора и уж тем более не реагирую. Мне всё равно. Абсолютно. Честное слово…
— Для того, чтобы скучать, нужны основания, — проблеяла что-то невнятное я.
— Думаешь?
— Уверена.
— А то, что мы знаем вкус друг друга, разве не весомое основание?
— Я не…
И вовремя прикусила язык.
Или нет?
Губы Турисова медленно растянулись в подобии улыбки.
— Пробовала меня? Но хотела же.
Боже…
— Прекратите немедленно. И отпустите меня.
— Зачем? Самое интересное только начинается.
Он приблизился ещё ближе. Хотя, казалось, куда уже… Мне это мерещилось, или я на самом деле слышала, как бьётся его сердце? Жилка на шее точно частила. Я на доли секунды зависла на ней.
Физиология тела порой говорила куда больше, чем слова. Моё сходило с ума. Низ живота пылал.