Вот она утверждает, что после общения с некоторыми людьми необходимо быстренько помыться, смыть с себя негатив и ещё свечку зажечь.
— Даже так…
— Даже так. Поэтому у меня в голове дебет с кредитом не сходится. И вопрос назрел — как ты попал в компанию таких хороших людей?
— А начиналось всё неплохо, МарьИванна. Я почти расслабился.
— Рано, Илья Николаевич… — задумчиво протянула она, странно поведя плечами. И как будто что-то перекатывая во рту.
— То есть из твоих слов следует, что тебе понравились мои друзья. А я не вписываюсь в их компанию, потому что я конченый мудак?
— Вы — шантажист.
— Хм… При чём тут род моей деятельности, непонятно. Но опустим это. Хватит того, что я плохой человек.
— Плохой, — для убедительности эта козочка даже головой кивнула.
— Исходя же из твоей логики — я никак не вписываюсь в компанию своих друзей. Или наоборот. Может, где-то логика хромает? Давай, МарьИванна, признавайся, что ты ошибаешься в выводах относительно меня.
— Хм…
Она специально вторила ему?
— Не хмыкай, а говори открыто: Илья Николаевич, нормальный ты мужик.
"Марфа издала какой-то странный звук, отдалённо напоминающий хихиканье.
Но где эта несносная училка и хихикающая дамочка?
Если только…
— С какой стати я что-то буду ещё говорить? Хотя нет, скажу! — она вскинула кверху указательный палец. — Вы много на себя берёте. Да-да. И цветы, и обещание с бабушкой чай попить. Вы завтра уезжаете, а обещание не сдержали. Это, кстати, тоже вас характеризует… так себе.
Она быстро прижала свободную ладошку ко рту.
Илья напрягся сильнее.
— Но я продолжу, ладно? — Марфа шумно сглотнула. — По поводу нравишься-не нравишься. Это как гадание на ромашке. Илья Николаевич, а вы, наверное, и не в курсе, что девочки развлекаются подобным образом?
— А ты, значит, в курсе… — растягивая гласные и повернувшись торсом к девушке, проговорил он, всматриваясь в лицо собеседницы.
Та выглядела довольной. До неприличия.
Внезапно…
Само собой напрашивался вывод — или Марфа неожиданно сменила гнев на милость, и ей нравился вечер, соответственно, и компания, в которой она его проводила, или…
— Конечно! Я же с бабушкой на даче каждое лето жила! И гадала.
— Вот как даже… На «любит-не любит», надо полагать? — вкрадчиво поинтересовался Турисов, прикидывая, как часто эта мелкая зараза в детские годы становилась предметом воздыхания.
Становилась. Он не сомневался.
И мальчишками крутила-вертела, не понимая своей власти. Иначе выросла бы другой.