Один при падении свернул себе шею и лежал уже мертвый, второй врезался головой в наш стол и, видимо, грудью упал на спинку стула, в итоге лежал без сознания в луже крови и тяжело дышал. Умер спустя пару минут. Десантура так и дрых еще на своей нижней полке, второй пилот сидел сонный и взъерошенный тоже на нижней полке. Последний наш техник, как и я, свалился со второй полки, сломал руку, но вроде больше повреждений не было. В помещение все сильнее пробивался запах гари, сирена продолжала орать. Я решил растолкать десантуру — толку ноль, здоровый кабан под два метра, широкоплечий, килограммов 130 и ни хрена не жирный, так что мои попытки его толкнуть успехом не увенчались.
— Рота, встать!
У нас в летной учебке такое не практиковалось, но даже я подскочил. Десантник же, как черт его знает, встал мгновенно. Второй пилот ржет, я, говорит, возил таких на боевое задание, так они спят до упора, хрен разбудишь. У тебя хоть что может быть, но как только старший крикнет, они как роботы прыг — и в бой, вроде спал, а нет, уже бежит, стреляет.
— Да, бывает. Что тут у нас происходит?
Его вопрос прервал еще один сильный толчок, в результате которого все свалились на пол. На нас стала падать наша мебель и прочее барахло. Погас свет, пропала искусственная гравитация. Замолчала сирена. Прихожу в себя, башка гудит, вишу в воздухе, темно, тишина в боксе, двери к нам в бокс нет, так как вижу огонь в ангаре, где было построение.