Пара монахинь в сером просто стояли, смотрели в сторону дороги, по которой гуляли господа, торопились слуги, проезжали кареты и коляски. Они просто стояли и смотрели.
– Как думаешь, Марита, они им завидуют? – спросила я, указывая на женщин в сером.
– Я бы завидовала, Рузи. А они… Не знаю даже. Только вот одного я понять не могу – чего же девушки и женщины из провала не рвутся в монахини? Ведь жизнь там ужасна, а эти, - мотнула она головой на «серых» - они всегда сыты, одеты, при деле.
– Потому что это как болезнь, которой заразиться можно только с близкими, а близкие – люди одного статуса.
– Ты права, - начала было Марита, но позади мы услышали шаги, встали и обернулись. Мать и дочь Франк выходили из госпиталя, накинув на голову легкие вышитые косынки. Их гордые осанки и практически одинаковые сдержанные улыбки выдавали породу, и никто бы не посмел ничего сказать о них, даже зная в каком положении они находятся.
– Девушки, мы готовы выслушать вас. Если вы не против, мы решили прогуляться, - голосом герцогини, но тепло и живо заявила старшая. Я понимала, что денег на каляску у них просто нет.
– Да, мы тоже не против прогуляться, - ответила я.
– Давайте-ка я поближе познакомлюсь с вами, милочка, а Марита пока поговорит с Оливией, по дорожке все равно невозможно идти вчетвером. Вот мы и пойдем по двое. Зовите меня Флора, - заявила старшая Франк, и протянула руку ко мне, намереваясь взять меня под руку.
– Миссис…
– Зови меня Флора, Рузи, я не так уж и стара. Ненавижу всех этих напыщенных дамочек, что настаивают на «миссис», мало того, они гордятся своим статусом матрон, - очень артистично перебила меня Флора, и я была даже рада тому, что сразу узнала ее как очень прямую и открытую личность.
– Хорошо, Флора. Я лично не знала Оливию. Мне рассказала о ней Марита…
– И то, что мы скоро окажемся на улице? – со смешком перебила Флора.
– К сожалению, да, миссис… Простите, Флора, - мне стало неудобно аж два раза.
– Я не хочу, чтобы вы нас жалели, милочка. У нас есть руки, ноги, а самое главное – наши головы. Мы придумаем что-нибудь, - ее бравада вдруг как-то резко прервалась, и лицо стало грустным. – Если бы не мои сыновья, Рузи. Их могут забрать. Не церковники, так моя сестра, что на деле, нисколько не лучше.