А как засадит государь в острог, кто их, сиротиночек, замуж-то возьмет?! Не губи, воевода! Христом Богом молю!..
Как мы его в дверь вытолкали – ума не приложу… Японский городовой! Если тут каждый будет устраивать подобную истерику, никаких нервов не хватит. А потом говорят, милиция не сострадает гражданам… Ну, вот посострадайте такому – он из вас веревки вить начнет, а воровать не перестанет. Я выглянул в окно. Боярин Мышкин, рыча, понараздавал оплеух дожидавшимся слугам, с трудом взгромоздился на коня и с довольной рожей отправился домой.
– Ну, что скажет наш детектор лжи?
– Врун он, батюшка, – твердо объявила Яга. – Да и трус в придачу. Ты бы проверил еще разок, чего он там наплел.
– Это я и сам мог сообразить. Есть в его болтовне пара несостыковочек… Я-то, признаться, думал, что ты, старая, мне сразу на вора укажешь.
– Так я тебе и указую – вор он! – подтвердила бабка. – Хоть мою голову на плаху клади, а таскал он золотишко из казны.
– Значит, будем проверять остальных. Казначей у нас за что отвечает?
– Как? А деньги принять, посчитать, разделить, кому в долг, кому на дело, какие налоги где, кто принес, сколько – все казне прибыток.
– Понял. Говоря проще – бухгалтер-экономист, – пометил я. – Ну, с распределением бюджета мы сейчас возиться не будем, это уже финансовой инспекции ближе. Мы его потрясем на предмет банальной кражи. Да, а дьяк-то наш, он что в хранилище делает?
– Пишет, – пояснила Яга, чуть удивляясь моей бестолковости.
– Уловил. Ну что ж, подруга дней моих суровых, давай следующего.
– Уже бегу, касатик. Сей же час поставлю перед очи твои ясные.
Хорошая у меня бабка, правда?
Тюря оказался человеком скрытным, размытым.